Книга Мое призвание, страница 106 – Константин Борисов-Назимов

В дороге большей частью молчали, каждый размышлял о своем, да и тряска на большой скорости не располагает к беседам. Правда, время от времени ловил на себе изучающий взгляд Сбруева и ощущал попытки его магии прощупать выставленные мной щиты.

— Ваше высокопревосходительство, прибыли, — доложил заглянувший в карету возница.

— Скажите, а почему не пользуетесь автомобилем? — поинтересовался я у своего попутчика, увидев в отдалении стоящую машину.

— Не доверяю, — коротко ответил тот и кивнул подошедшему поручику: — Докладывайте!

— Ваше высокопревосходительство, трактир оцеплен, произведен опрос работников и посетителей. Никто ничего внятного не сказал. Господин Островский номер не снимал, его никто не видел, — отрапортовал офицер.

— Вот как? Никаких следов? — нахмурился Сбруев.

— По описанию подходит господин Веденеев, как раз после посещения ресторана, — осторожно заметил поручик, покосившись в мою сторону.

— Господин Воронов, вы оказались правы в своих подозрениях насчет вашего соперника на дуэли, кое-какие еще факты вскрылись, но это уже государственная тайна, — прокомментировал Аристарх Викторович.

— Не удивлен, — пожал я плечами. — Надеюсь, вы установите всех причастных.

— Постараемся, — вздохнул полковник и в его ауре на миг мелькнули всполохи сомнения.

При этом они пробили щиты жандарма, следовательно, он в свои слова не верит. Заострять на этом внимание я не стал. Мне все равно карты никто не раскроет и с подробностями не ознакомит. Удивительно еще, что Сбруев пригласил взглянуть на Островского. Объяснение этому простое, что-то с отцом Кати случилось, а целители помочь не в силах. Мы прошли в трактир, в зале которого за столиками расположились работники. Среди них нет ни одного, кто бы не переживал и не испытывал страха. Короткое сканирование присутствующих не выявило раскаявшихся в содеянном или причастных. Гарантировать этого не могу, следует лично с каждым пообщаться, но и не доверять жандармам не вижу причин. Уж на допросах они собаку съели.

На втором этаже, у одной из дверей стоит караул, при виде нас служивые вытянулись, но Сбруев на них внимания не обратил, сразу внутрь прошел. Я последовал за ним и огляделся. В гостиной расположились у стола двое — целитель и сыщик. Они о чем-то увлеченно спорили и на наше появление не отреагировали. Штабс-капитан задумчиво курил у открытого окна и поспешно смял в пепельнице папиросу.

— Ваше высокопревосходительство, разрешите доложить! — повысил голос капитан, заставив прерваться сидящих за столом.

— Господин Андреев, есть какие-то новости? — задал ему вопрос полковник.

— Никак нет, — отрицательно качнул тот головой.

— Островский там? — Сбруев указал рукой на закрытую межкомнатную дверь.

— Да, — подтвердил целитель, поправляя пенсне. — У Матвея Андреевича налицо душевное расстройство, подавление воли, магическое истощение и признаки отравления. Все симптомы говорят о том, что он принял некое зелье или порошок, изготовить противоядие не имею возможности, так как никаких следов никто не обнаружил.

— Или вы ошибаетесь, — буркнул сыщик.

— Господин Воронов, пройдем, посмотрим, что там с градоначальником Балашихи, — обратился ко мне Сбруев.

— Хм, вы тот самый господин Воронов? — встал со своего места целитель и прищурившись стал меня рассматривать. — Имею честь представиться! Профессор Никитин Никифор Сергеевич, преподаю в целительском университете и имею обширную практику.