Книга Другой мир, страница 7 – Константин Борисов-Назимов

— Жив? — удивилась девушка.

— Пока еще, — хрипло ответил я зеленоглазке. — Сама как?

— В шоке, — коротко ответила та и подошла к кровати.

В комнатке имеется стол, шкаф и даже потертое кресло. Окно плотно зашторено и крест на крест заколочено досками. На полу чего только не валяется, всюду пыль и грязь.

— Как я здесь оказался? — спрашиваю, а сам магическим взором исследую свои повреждения.

Дар присутствует, это радует, пусть и не такой сильный. А вот то, что пуля засела в боку — хреново. Ее необходимо удалить, боюсь, растворить или вывести с помощью заклинаний не получится. Следовательно, предстоит самого себя резать и вытаскивать инородный предмет. Крови потерял прилично, в том числе и силы тают. Если же вспомнить физическое состояние, то скорее всего в этом подвале и загнусь.

— Прости, пришлось тебя оттащить, — устало присела на край кровати девушка. — Согласись, лежать рядом с тремя покойниками как-то стремно.

— Тремя? — нахмурился я. — Могу предположить, что громила и Сизый расстались с жизнью от моей руки, но Сазана-то получается ты завалила.

— Вариантов не было, — вздохнула та, кому только на балах блистать, да глазки кавалерам строить. — Или не помнишь, что стреляла?

— А ты вообще кто? — спрашиваю, прикидывая, а не выдавить ли пулю со стороны спины.

— Мария Валерьевна Вертлугина, слышал?

— Гм, что-то знакомое, но не более того, — чуть отрицательно покачал головой.

— А ты не представишься? — поспешно уточнила Мария, а потом криво улыбнулась и продолжила: — Прости, но хочу знать, по кому свечу заказать и благодарить.

— Думаешь не выкарабкаюсь? — усмехнулся я.

— У тебя огнестрельное ранение, пуля, если не ошибаюсь, пропитана двухкомпонентным ядом. Это тебе как зельевар говорю, — она криво улыбнулась и печально вздохнув, продолжила: — Отец приучил, чтобы клиентам говорила правду.

— И сколько мне отводишь? — поинтересовался я, теперь понимая почему душа парня источилась и растворилась в небытие.

— Максимум пару часов, — посмотрела на меня зеленоглазка.

И надо же такому случиться, что мне, старому цинику, до боли в скулах захотелось ее поцеловать. Нет, не раздеть и не заняться любовью, а именно смять губы и попробовать их на вкус.

— Пару просьб выполнишь? — улыбнулся я, а потом спохватился и представился: — Прости, Александр Иванович Воронов, лишенный всего и даже графского титула.

— Точно! А я все ломаю голову, почему твое лицо такое знакомое! — воскликнула моя собеседница. — А что за просьбы? Сообщить кому-нибудь о твоем состоянии?

Поднял руку и загнув один палец сказал:

— Поцеловать — раз, а потом помочь добраться до квартиры. Там и сама утра дождешься, вряд ли следует ночью по этим местам ходить. Кстати, так и не понял, чего ты от Ульриха-то хотела? Болен кто?

— Отцу плохо, — призналась девушка и нахмурилась. — Приступ у него, а все лекарства остались в столице, нас же оттуда с волчьим билетом изгнали. Высочайшее повеление, удалиться из Москвы за два часа на расстояние не менее ста километров, а потом ждать, где отцу дозволят работать.

— А он у тебя чем занимается? — поинтересовался я.

— Так ты и в самом деле не знаешь, кто я такая? — поразилась Мария.

— Понятия не имею, — честно признался, а потом спохватился: — Слушай, давай-ка этот разговор отложим, а то у меня сил и в самом деле мало остается, а на второй этаж путь, боюсь, окажется сложным. Отсюда следует убраться и за собой прибраться.