Книга Магнат, страница 6 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Всегда крадётся бесшумно, как дикий кот на мягких лапках, — кивнул Беляев. — Видно, научился у японских ночных убийц к врагу подкрадываться. Вот и вошло в привычку.

— Нет, господа, обычно казак старательно топает каблуками, — отрицательно покачал пальцем внимательный капитан. — И лишь только, когда теряет контроль над обычной походкой, отвлёкшись на беседу, начинает, будто, парить над палубой. Однажды я проследил с капитанского мостика за тем, как шаман вместе с Вито Лосано пересекли полосу мокрой палубы. Цепочка следов от подошв испанца была видна, а сапоги святого батюшки отпечатков не оставили.

— И стул в кают–компании под шаманом не скрипит, — подтвердил давно примеченную странность контрразведчик. — Я, господа, куда мельче телом, чем наш рослый атлет, а без скрипа взгромоздить зад на расшатанную мебель не могу.

— Ну, значит казачий пастырь действительно святой, — улыбнувшись, развёл руками генерал. — И нечего к чудотворцу придираться. Пользуйтесь благами, которые он дарит народу. Будем считать Алексея, как думает и вся его казачья паства, бескрылым архангелом, посланным господом богом на грешную землю. Ведь даже евреи признают его святым мессией.

— Хотя наш батюшка больше смахивает на восточного факира, — Кондрашов усмехнулся, покачал головой и поведал друзьям–офицерам ещё один занимательный случай на поднятую тему странностей Сына Ведьмы: — Вчера вечером захожу в каюту господина Ронина. Он сидит на полу, скрестив ноги, и медитирует с закрытыми глазами. А перед ним лежит ворох тонкого каната, перепутанный в замысловатый клубок. Спрашиваю: «Чем, батюшка, занимаетесь». Отвечает: «Да вот, учусь морские узлы завязывать». Встал, отшвырнул ногой ворох каната в угол каюты и занялся со мной изучением азов шпионского ремесла. А когда я уже уходил, то случайно обратил внимание на отброшенный клубок канатов. И знаете, что заметил?

— Верёвки исчезли? — покрутил в воздухе пальцами капитан.

— Хуже, — скрестив руки на груди, выдержал долгую паузу интриган. — Канатик лежал свёрнутым в аккуратную бухточку.

— Видывал я похожие фокусы с верёвками, — пожал плечами генерал. — В московском цирке факир–индус публику развлекал. Тоже узелки на верёвке завязывал, а потом в воздухе тряс, и она — вновь без узлов.

— Нашему–то батюшке, зачем ерундой баловаться? — наморщив лоб, задал логичный вопрос Кондрашов. — Он ведь комок откинул ногой походя. Меня удивлять факир не старался. Я ведь мог и не заметить сей фокус.

— К будущему грандиозному выступлению на публике готовится, — поднял указательный палец капитан. — И скорее всего, представление состоится, когда будем пересекать экватор. Господин Ронин настойчиво интересовался о существующих традициях у моряков разных флотов по такому случаю.

— И на каком из вариантов остановился?

— Приказал выдраить до блеска большой медный чан для воды.

— Никак, наш пастырь собрался весь экипаж окропить освящённой водой?

— Нет. Каждого напоить чаркой солёной морской воды.

— Господа, так обдрыщимся же все потом? — не сдерживаясь в выражениях, недовольно поморщился от вздорной затеи сухопутный генерал. Хлебать горькую забортную воду пожилому офицеру совсем не хотелось.

— Шаман вылечит, — успокаивающе тронул Беляева за рукав полковник. — Может, в том и есть вся соль фокуса? Помнится, на фронте казак проявил себя отличным санитаром.