Книга Магнат, страница 121 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— А я, чем тебе, Сёма, нехорош? — нахмурил брови полковник контрразведки.

— Вы, ваше благородие, похоже, ещё в кадетском училище железный лом проглотили, — оценив офицерскую выправку фронтовика, ухмыльнулся толстячок–тыловичок. — Да и на холёной физиономии благородное происхождение выгравировано. Нет, «белую кость» пролетарской кожанкой не прикроешь, при каждом движении выпирает.

— Хорошо, Сёма, на одной кожаной куртке ты сэкономил, — согласился с доводами прижимистого начфина Алексей. — Царский полковник походит в своей шинельке без погон, он у нас будет военспецом.

— За военспеца сойдёт, — прищурив глаз, махнул пухлой ладошкой Сёма и отправился на турецкий рынок за двумя кожанками.

Однако когда дирижабль парагвайцев уже приземлился на поле близ Севастополя, маскарадные костюмы подвели лицедеев.

— Что–то уж больно справная на вас одёжка, — с подозрением рассматривая новенькие, без потёртостей, куртки, проявил бдительность начальник полевого патруля.

— Ты бы, товарищ, лучше в наши мандаты вглядывался, а не завидовал форме, — не желал признавать свою промашку Сёма.

— В печатях я не больно–то сведущ, — неуверенно повертел бумажки в мозолистых руках пролетарий и с прищуром уставился на холёное личико лже–комиссара. — А вот физиономии у вас подозрительные.

— Как же по твоему должен выглядеть полковой начфин? — нахмурил брови важный толстячок.

— Ну коли начфин, то… да, — неохотно вернул Сёме мандат начальник патруля и с ещё большим сомнением вперил взгляд в здоровенного бородача в мохнатой папахе. — А вы, товарищ Ронин, действительно от батьки Махно к нам пожаловали?

— От него, — кивнул Алексей.

— Тогда я должен вас, товарищ, разоружить, — указал взглядом на кобуру с маузером патрульный.

— Это ещё почему? — нахмурился бородатый союзник. — Анархисты же, браток, вместе Крым у Врангеля отбивали.

— За помощь пролетариату спасибо, товарищ анархист, но политика ныне перевернулась, — чувствуя неловкость, потупил взор бывший соратник. — Теперь пролетарии анархистам не братья.

— Видать, я сильно отстал от жизни, пока по небу в турецкую сторону летал, — качнул головой в сторону дирижабля Алексей. — Поясни, мил человек, что на земле приключилось.

— Погнали давеча наши анархистов из Крыма, теперь на Гуляйполе войной пойдём, — с тяжёлым вздохом признался солдат. — Я тебя, товарищ анархист, должен сейчас арестовать и в штаб доставить.

— Так нам туда, дружище, и надо, — послушно снимая кобуру с маузером, улыбнулся Алексей. — Только сделай милость — не таскай нас по караулкам, веди сразу к командующему Восточным фронтом, Фрунзе.

— Михаил Васильевич человек занятой, — слегка оробел солдат и переглянулся с товарищами.

— Так у нас к нему дело от самого батьки Махно, — указал пальцем на зажатый в руках патрульного мандат Алексей. — Веди парламентёров в штаб, там командиры разберутся.

— А этот с вами? — бросил настороженный взгляд на фигуру в офицерской шинели красноармеец.

— Военспец Кондрашов, — коротко кивнув, представился бывший полковник.

— Он со мной, — взял за рукав спутника красный начфин и успокоил: — И без оружия.

— Ну, если без оружия, то пошли, — наматывая ремень кобуры изъятого маузера на руку, мотнул головой начальник патруля.

Красноармейцы окружили странных гостей и отконвоировали в штаб фронта. Семён сразу потребовал, для подтверждения полномочий, телеграфировать о своём появлении в Севастополе Троцкому. Кондрашов остался с Сёмой, а Алексея отвели в кабинет Фрунзе. Главную роль в такой оперативности красного секретариата сыграл не анархистский мандат с печатью, а легко узнаваемая персона самого батюшки Алексея. Идентифицировать столь колоритную фигуру труда не составляло.