Книга Магнат, страница 111 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Это уж, как получится, — тяжело вздохнул Алексей. — Сам не хочу надолго уезжать. В Парагвае дел невпроворот.

— Ты так и не сказал, что за беда приключилась, — прижалась щекой к груди супруга Варвара.

— Беда–а–а, — медленно выдохнул Алексей. — Большевики выбили Врангеля из Крыма. Белогвардейцы спешно эвакуируются в Константинополь.

— Значит, моя китайская флотилия зря отвезла продовольствие в Крым? — недовольно нахмурила бровки рачительная хозяйка.

— Нет, дорогая, у тебя в торговом флоте оказались очень… деловые капитаны, — поморщился казачий атаман, не привыкший к ослушанию подчинённых. — Твои «китайцы» нашли предлог задержаться в смутное время у турецких берегов. Только два моих старых парохода отправились в опасные воды Крыма.

— Ну так отзови торговый флот радиограммой. Зачем лично мчаться на другой край света?

— Дело не в спасении товаров, а в людях. Надо организовать поток русской эмиграции в Парагвай.

— Насильно мил не будешь, — пожала плечами Варвара. — Кто пожелает, тот сам дорогу найдёт.

— Э-э нет, дорогуша, так великие державы не создаются, — усмехнулся казацкий атаман. — Правитель должен весь народ объединить в единое государство. Путь к светлому царству анархии тернист. Сознательные граждане сами пойдут, других придётся сладким пряником заманивать, а особо упёртых не грех и пинками под зад гнать.

— Анархия и государственная власть — антиподы, — уличила революционера в подвохе политически грамотная интеллигентка.

— У нас в Парагвае создаётся особое анархистское государство, — важно задрав подбородок, поднял указательный палец анархистский ревизионист. — Большевики на Руси тоже строят не совсем коммунизм.

— Я успела в Америке ознакомиться с постулатами военного коммунизма — омерзительная утопия, — скривилась от отвращения недавняя студентка. — В трудах анархистов хоть наивная романтика светится, а мрачная диктатура пролетариата душит свободу мысли жестокой классовой теорией, словно удавкой из колючей проволоки. А эта их большевистская продразвёрстка, вообще, сущий государственный разбой.

— Да, с продразвёрсткой советская власть не построит коммунизма, — кивнул Алексей и тяжело вздохнул. — На Руси голода не избежать.

— А ты, добрый батюшка Алексей, никак собрался большевичков подкормить парагвайскими харчами? — прищурив глаз, упрекнула Варвара.

— Думаю, как вызволить побольше народа. После разгрома последней армии белой гвардии, мой прежний договор с Троцким утратил силу. Теперь красным нет нужды казачий боевой дух ослаблять, заманивая их семьи в эмиграцию. Нужно заключать новую сделку на других условиях.

— Накладно будет выкупать семьи казаков за поставки продовольствия, — отрицательно покачала головой хозяйственная Варвара. — С полей Парагвая много зерна не соберёшь. В Аргентине тоже излишки небольшие. Разве что, на следующий год, благодаря твоим щедрым кредитам, там сбор урожая повысится.

— Ты права, Варя: одним зерном много душ из большевистской кабалы не вызволить, — задумчиво погладил бороду казачий пастырь. — Однако об этой проблеме можно подумать чуток позже. Сейчас меня больше заботит, чтобы крымские эмигранты не разбежались по миру. Вылавливай их потом по всем закуткам Европы.

— Отправь своего полковника, Кондрашова, пусть убедит Врангеля переправить народ к нам в Парагвай, — не видела проблемы Варвара. — Казаки же тут готовятся принять гостей, провизию запасают, жильё строят.