Книга Владыка, страница 110 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— За один год сильную армию из вчерашних боливийских крестьян не создать, — усмехнувшись, отрицательно покачал головой Алексей. — И обучаться воевать только по учебникам — это всё равно что, придерживаясь правил классической французской борьбы, надеяться победить в портовой драке.

— Казаки собираются сражаться, как Кутузов воевал с Наполеоном? — услышав упоминание о французах, прищурил глаз Эстигаррибия. — Неужто и нам придётся сдавать врагу столицу?

— Ну, до Асунсьона супостатов допускать незачем, — успокоил казачий атаман. — Ограничимся сдачей необжитой северо–западной части Гран–Чако, где сосредоточена нефтедобыча.

— Думаете, агрессора эта подачка удовлетворит? — недоверчиво скривился президент. — Боливийцы же рвутся к водным путям в Атлантику.

— Спонсорам войны, американской и английской нефтяным компаниям, желания боливийцев неинтересны, — отмахнулся Алексей. — Война затевается за нефть, а не за речную воду. Торговые пути — дело второстепенное, поэтому наживку супостаты охотно заглотят.

— Эт точно: займут территорию, выстроят линию окопов, огородят колючей проволокой, защитят пулемётами и артиллерией, — загибая пальцы, перечислил очевидные шаги германского командования Эстигаррибия. — Как потом казаки и индейцы будут врага выбивать из укреплённых позиций?

— Сразу видна классическая военная школа, — похвалил казачий атаман. — Рассуждаете, как немецкий генерал. Только вот фронтового опыта Гражданской войны у вас, и у германцев недостаёт, да и географию не учитываете. Сплошную линию обороны в Гран–Чако не выстроить. На севере череда болот, непроходимых в зимнее время, а весь западный край — поросшая зарослями кустарника холмистая маловодная пустошь. С июня по август там ещё можно найти в ямах воду, но потом весь год жесточайшая сушь. Так что, если мы отступим вглубь Гран–Чако, к истокам малых рек, километров эдак на триста от границы, то боливийская линия снабжения растянется до их ближайшей железнодорожной станции, а это плюс ещё двести километров. Когда пригреет весеннее солнце, индейские партизаны перережут пути поставки провианта, воды и боеприпасов, а казаки окружат отдельные группировки врага — тут боливийцам и… в общем, конец придёт.

— Про географию — это укол в самую болевую точку, — подойдя к столу и расстелив карту Парагвая, хлопнул ладонью по раскрашенному монотонно–зелёному изображению Гран–Чако генерал. — На боливийских картах такое же «белое пятно», ведь ни один иностранный географ не исследовал эту дикую местность, а индейцы и казаки не спешат делиться сведениями даже с правительственными чиновниками. О театре будущих боевых действий противник знает только по рассказам контрабандистов и скудным фотосъёмкам с разведывательных самолётов. Враг может иметь лишь поверхностное представление о дикой местности вдоль нескольких известных путей от границы к притокам реки Парагвай. С этим «пробелом» всё понятно, а вот при чём здесь упрёк в недостатке фронтового опыта — уж германцы–то славно повоевали в Первую мировую.

— Из–за характера местности Гран–Чако, боевые действия не будут походить на привычную для европейцев окопную войну со сплошной линией фронта. — Алексей повернул голову в сторону скромно сидящего у окна анархистского комдива. — Товарищ Махно мог бы с вами поделиться богатым опытом ведения боёв в условиях «Дикого поля», когда оборона строится на основе отдельных опорных пунктов.