Книга Наследник, страница 87 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— А если бандиты согласятся сдаться? — как всегда, решил уточнить детали Марафонец.

— Конечно же, я сначала предложу злодеям сложить оружие, — с усмешкой, очевидно не веря в мирный исход, пообещал Кадет. — Но, когда услышите стрельбу, приказываю уже не церемониться и пленных не брать. Мне ваши жизни дороже, чем либеральный формализм. Боевая операция проводится по законам военного времени. Как сказал в радиообращении к советскому народу товарищ Молотов: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»

В эту ночь красноармейцам долго не спалось. Никто не знал деталей боевой операции, не представлял ни сил противника, ни театра будущих боевых действий. Неопределённость будоражила мозг, заставляла включать в работу фантазию. Что бойцы знали наверняка, так это неодобрение командованием полка подобной партизанщины по добыче стрелкового вооружения и самовольных действий по ликвидации бандформирования.

Ещё бойцы были абсолютно уверены в том, что их лихой командир первым ринется в атаку и даже в одиночку может перестрелять дюжину бандитов. Парни уже видели тренировки Кадета по стрельбе из револьвера — семь выстрелов в цель за семь секунд. При этом Кадет кувыркался между сосен, умудряясь метать железные стрелы — зажатые в левой ладони семь перекованных гвоздей. Но как у него получалось с одной ладони поочерёдно метать оперённые дротики — никто понять не мог.

А между тем, Матвей решил специально помучить новобранцев, заставить пережить сильные волнения перед первой смертельной схваткой. И то, что бой был явно не одобрен властями, тоже придавало остроту моменту. Конечно, Матвей способен в одиночку прикончить всех членов банды и добыть оружие, но ведь суть тренировки заключалась в психологической подготовке необстрелянных бойцов. Оно и для молодого казака «первая кровь» была в новинку. Матвей много раз участвовал в драках и поножовщине в портовых кабаках Асунсьона, но ещё ни разу никого не убивал. У парня тоже ещё существовал моральный барьер, который предстояло преодолеть. На фронте у него уже не должно возникать заминки перед нанесением смертоносного удара врагу.

Ночь для всего отделения новобранцев прошла беспокойно. А утром бойцы заметили, как, после водной процедуры у ручья, командир надел свежее нательное бельё.

— А правда, говорят, что солдаты Первой мировой всегда перед боем переодевались в свежее нательное бельё, чтобы, если погибнут, предстать перед богом в чистой одёжке, — увидев на груди Кадета серебряный крестик, задал вопрос на религиозную тему Марафонец.

— У русских воинов такой обычай с древних времён, — одевая гимнастёрку поверх белой чистой рубахи, усмехнулся невежеству молодёжи Кадет. — Только этот обряд не к смерти готовит воина, а помогает в бою жизнь сберечь.

— В бога верить комсомольцам не положено, — недовольно скривился Шах и, как комсорг, высказал атеистическую версию. — Мне фельдшер говорил, что от грязной одежды зараза может попасть в рану, и та загноится.

— Эх, сразу видно, не казаки вас воинскому ремеслу обучали, — полностью одевшись, горестно вздохнул Кадет. — Ну да ладно, для спортсменов–комсомольцев попробую объяснить смысл древнего обряда с научной точки зрения.

— Это, как с боевым кличем «Ура!», когда в кровь поступает заряд адреналина, — вспомнил удачный воинский приём Марафонец и довольно заулыбался. — Ух же, и сильно бодрит дикий крик во время атаки.