Книга Наследник, страница 178 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Приманка отлично сработала. Матвей дал по рации целеуказание своим снайперам, залёгшим в воронках, поближе к немецким окопам, и сам приложился к противотанковому ружью с оптическим прицелом. Залп с русской стороны оказался убийственным — зря так подставились немецкие снайперы.

Сильно обидевшись на коварство русских, немцы приготовились послать ответку из полевых миномётов.

Однако упреждая огонь противника, из окопа штрафников рявкнули полковые миномёты. Пудовые мины первым залпом выкосили прислугу на немецкой батарее, а следующими выстрелами смешали с землёй вражеские миномёты и подняли в воздух артиллерийский погреб.

Под канонаду взрывов, прикрываясь пылевым облаком, уносимым ветром в сторону русских позиций, снайперы–партизаны по-пластунски и перебежками двинулись обратно к окопам штрафников.

Разглядев сквозь пыль и дым фигурки дерзких стрелков, им вслед застрочил немецкий пулемёт.

Тут же в крышу дота прилетела парочка пудовых гирь: первая мина вскрыла слой грунта, а вторая проломила брёвна перекрытия крыши. Из амбразуры вырвался пучок огня, дыма и пыли.

Следующую ожившую пулемётную позицию постигла та же скорбная участь: погребок пукнул дымом и сложился, хороня под обломками весь расчёт.

Германский офицер, наконец–то, понял хитрую задумку русских и приказал не раскрывать противнику местоположение огневых точек. Снайперская точность корректируемого артиллерийского огня спецотряда поражала, и не только воображение, но и, натурально, поражала на убой. Немецкая галёрка затихла, лишь завзятые офицеры–театралы в бинокли рисковали выглядывать из глубины тёмных амбразур, но уже не помышляя мешать тайному действу на сцене.

А поглядеть, признаться, было на что. Зрители увидели, как Цыганский барон подвёл лошадь ближе к медному чану, заставил склонить голову и острым клинком «парагвайки» полоснул по вытянутой шее. Кровь обильной струёй полилась в колдовской чан. Лошадь стояла нешелохнувшись, а её сердце, будто управляемый чужой волей насос, выкачивало кровь из тела. Через минуты стало казаться, что какая–то неведомая сила, словно спрессовывая тело животного, выдавливала из мышц последние порции крови. Иссушенное тело превратилось в мумию, но продолжало так же, не шевелясь, стоять на ногах.

Цыганский барон завершил кровопускание и, легко вспорхнув на круп лошади–мумии, отъехал чуть в сторонку. На сцене появился Матвей и ещё двое подручных. Они продели длинный шест под железную скобу ручки чана и подняли его на плечи. Спереди груз нёс могучий командир, а парочка рослых партизан сгибалась под ношей позади. Что происходило уже в окопах, куда утащили колдовской котёл, сторонним наблюдателям было не углядеть, как и не услышать тех слов, которые говорил вещий Кадет своим воинам.

Да и потом свидетели не могли толком поведать, что творилось с ними в то время. Уж слишком диким казалось происходящее вокруг. Помнили лишь, что Кадет убеждал в необходимости испить колдовской настойки, дабы обрести силу варяжских берсерков. А ещё индейский шаман окроплял кровью лица воинов и марал часть их формы. Свои увещевания парагваец умасливал доброй чаркой чистого спирта, от которого мутная, дурно пахнущая жижа с травой и плавающими мухоморами уже не казалась такой уж гадостью. Ещё всех удивляла возникшая неимоверная лёгкость в теле, будто после выпитой порции волшебного отвара, сбросил половину собственного веса. А помазанье кровавым елеем шаман объяснял тем, что ночью придётся сражаться плечом к плечу с павшими товарищами, которыми устлано поле битвы. Ожившие воины должны принять штрафников за своих соратников и единым строем идти на ненавистного врага. Кадет убеждал не бояться жутких видений, которые навеет колдовской отвар — это, во многом, только игра воображения.