Книга Наследник, страница 157 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Но не все немцы фашисты, — неожиданно заступился за поверженного врага отмалчивающийся до того Кадет. — Офицеров и унтер–офицеров мы уже упокоили, а остальной контингент пехотной роты набран из бывших крестьян и пролетариев. Будем исходить из того, что партийные национал–социалисты в простых частях рядовыми не ходят. Дед Захар жаловался на отсутствие крепких мужиков в хозроте, вот и подкинем ему полсотни землекопов. Пусть трудом зарабатывают на хлеб: средь болот обводные канавы роют и землянки сооружают для жителей партизанского лагеря. На раненых же, мы поупражняемся в проведении хирургических операций, мне с молодым фельдшером надо «руку набить». Кого сумеем спасти и выходить — запишем в легкотрудники.

— Вот это по–людски, — охотно согласился суровый командир в кепке. — И в партизанском хозяйстве крепкие руки пригодятся. А ты, Кадет, неужто и в медицине мастак?

— К сожалению, в госпитале Асунсьона в военно–полевой хирургии у меня было совсем мало практики, — скромно улыбнулся парагвайский кудесник. — Мама мечтала, чтобы я стал врачом, потому поощряла общение сына с парагвайскими хирургами и шаманами племени гуарани. Классического медицинского образования у меня нет, зато я нахватался некоторых очень действенных приёмов народного знахарства и костоправства от казаков, китайцев и индейцев. Надеюсь, если мы с фельдшером сумеем спасти часть раненых немцев, то и товарищи–партизаны уверуют в нашу силу и не станут отказываться от помощи медиков–недоучек.

Партизаны милостиво приняли сдачу немцев в плен и под конвоем отправили на хозработы в самую гущу болотных топей. После разгрома очередной полноценной пехотной роты, вооружения в отряде стало с большим избытком. Пистолеты и гранаты сразу разошлись по рукам, а остальные излишки оставили для будущего пополнения. Все верили, что с таким лихим атаманом новые победы себя ждать не заставят.

Особенно людей воодушевило невероятное известие, что парагвайский целитель сумел спасти жизнь всем дожившим до времени проведения операции раненым. Работать чудо–хирургу пришлось больше десяти часов подряд, но не один пациент не умер в ходе операции. Удивляло и то, что после все раненые быстро пошли на поправку. Показательно стало и странное поведение молодого фельдшера, который от деревенского батюшки потребовал себя срочно окрестить в православную веру. Видать, сильно впечатлило недоучившегося студента мастерство казацко–индейского чудо–лекаря, умевшего прикосновением руки извлекать пули из тел, одним лишь взглядом останавливать кровотечение и затворять раны, жонглируя огнём от свечи. Правда, такими откровенными деталями молчаливый фельдшер ни с кем не делился, чтобы не сочли полоумным. Просто, когда в разговоре упоминал Кадета, обязательно крестился и говорил о мастере всегда очень уважительно, всех заверяя, что без божьего промысла столь величайшее искусство невозможно.

В тяжёлые времена людям нужен был сильный и удачливый лидер, а ещё лучше, если ему, помимо фортуны, благоволили и другие божественные сущности. Похоже, парагваец призвал всех, кого только смог, на сторону партизан: и великого христианского бога, и древних языческих лесных тварей. Иначе как объяснить, что после проведения коллективного молебна, в воздухе над «Парагвайским районом» у немецких самолётов начали глохнуть двигатели, и машины падали, врезаясь в кроны деревьев. Хотя германское командование списывало эти чудеса на происки злых парагвайских технарей, которые как–то научились секретным волновым оружием воздействовать на моторы, но простой народ истово верил в божий промысел.