Книга Наследник, страница 115 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Матвей бесшумным призраком проплывал по лесу вдоль дороги и торопливо выбивал самых опасных врагов. Чародею–душегубу не требовалось глазами видеть свои жертвы, он колдовским чутьём зрил сквозь пелену тумана. Лиц он не разбирал, но знаки воинского различия на погонах понимал, а также обращал внимание на экипировку. Кстати, штатных ротных снайперов казак устранил в первую очередь, как и фигуры увешанные биноклями и офицерскими планшетами.

Когда Матвей не успевал перезаряжать барабанчик нагана, то швырял пули прямо рукой, как батя научил. На поясном ремне висел развязанный мешочек с револьверными пулями, которые казак запасливо насобирал ещё на учебном стрельбище. Перемещался он, пластаясь над самой землёй, чтобы не словить шальную пулю от своих партизан. Со стороны его передвижения выглядели, словно по слою слежавшейся хвойной подстилки стремительно пробегал присыпанный старыми иголками огромный пустынный варан, только бесхвостый и не оставляющий за собой следов. Естественно, никакого шума парящий над земной твердью невесомый призрак тоже не производил.

Через время, какой–то недобитый немецкий умник послал дюжину резвых бойцов обойти партизан с фланга и ударить им в тыл. Матвею пришлось метнуться на край ристалища и порубить своей «парагвайкой» дерзких егерей. Колол и кромсал их тела казак, не личной рукой, а колдовской силой, управляющей острым клинком. Попадать под перекрёстный огонь Матвей не желал, отец хорошо натаскал его управляться с оружием без физического контакта с предметами, только правильным приложением векторов гравитации. А объяснять своим партизанам, как на самом деле погибли ушлые немцы, казаку не нужно — все знали об его искусном владении холодным оружием.

Когда у Матвея закончились патроны к нагану, он перешёл исключительно на метание пуль гравитационной силой. Перестрелка немцев с партизанами почти стихла. Повторных попыток выползти из полосы спасительного дыма противник больше не предпринимал, затаился. Бросать технику и снаряжение врагу не хотелось, тем более что отступать в опасную лесную чащу было страшно: там тоже могли поджидать партизаны, и, наверняка, установлены мины, ведь посланная в обход группа разведчиков канула бесследно.

В странном зависшим над дорогой сизом мареве немцам было не разглядеть, сколько осталось в живых их соратников. Партизаны потеряли цели из виду, стреляли совсем редко. Немцы тоже прекратили пустую стрельбу, лелея надежду тихонечко пролежать до сумерек и ускользнуть из ловушки, даже перекликаться боялись, чтобы не приманить гранату на голову.

То, что немецкие ряды быстро редели, знал лишь кравшийся во вражеском тылу призрак. Матвей видел колдовским взором шевеление затаившихся фигур, он даже мог по биению сердца отличать раненых врагов от мёртвых тел. Добивать поверженных казаку было не зазорно, ведь ни один вражина не выказал желания сдаться в плен. Оно и к лучшему, отступающей Красной армии пленники в тяжесть, а уж партизанскому отряду совсем одна морока с ними. Так что Матвей торопился перебить непокорного врага в честном бою, чтобы потом не искать праведные способы избавления от обузы. А когда живые враги на обочине дороги закончились, Матвей достал из кобуры маузер и начал добивать подававшие признаки жизни тела в кузовах грузовиков. Бил прямо сквозь деревянные борта. Мощные патроны позволяли прошивать насквозь даже упавшие тела, наваленные на раненых. Тех, кого не удавалось достать пулей, приходилось тупо душить гравитационным прессом. Хоть и не противоречило военной логике полное истребление поверженного врага, но за душу щипало. Оставлять тяжёлую работу впечатлительным новобранцам командир не стал, взял весь грех на себя.