Книга Пастырь, страница 72 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Блатной братан, стоявший «на шухере» у «воровской малины», прислушался к недалёкой суматохе и презрительно поморщился. Грязно гопники сработали: слишком много шума учинили для потрошения одинокого фраера.

А вот оценить работу черноморцев бандюгану не позволил офицерский кортик, точно вонзившийся со спины в сердце. Крепкие руки подхватили падающее тело и заботливо уложили у кирпичной стеночки. С другой стороны дома донёсся тихий свист ординарца — второй дозорный тоже упокоен.

Клинский достал из вещмешка пачки динамита, сложил стопкой в нише дверного проёма, вставил детонатор. Расторопный ординарец подтянул электрический провод и подсоединил к взрывателю. Мичман в это время уже тихо орудовал за углом дома. Не успели блатари допеть залихватскую песню, как уже с четырёх сторон под окнами и дверями «воровской малины» были размещены динамитные заряды.

Оглушительный взрыв небесным громом сотряс сонный городок. Чёрный погребальный гриб дыма вырос над разбуженными трущобами. «Воровская малина» превратилась в братскую могилу, накрытую холмом из битого кирпича и мешанины досок.

Утром спешащие на работу горожане с ужасом узрели в переулке страшную картину изрубленных на куски трупов и дымящиеся невдалеке руины воровского притона.

Новость о чудесном спасении доброго батюшки Алексея уже никого не удивила. Зато заставила хорошенько призадуматься оставшихся в Александровске «неформалов». Заезжий инок — анархист не только быстро сумел раскрыть покушение, но и легко перевербовал убийцу. А ещё наглядно показал врагам, что не все заповеди у батюшки одинаково в чести. Алексей не то, что вторую щёку под удар не подставит, он и на первый замах ответит убийственным апперкотом в челюсть.

Однако урок «благочестия» усвоили только местные гопники, и в мире ещё хватало ухарей, мнящих себя королями. Многие из них владели родовитыми титулами и уверовали в законное право сильного обирать угнетённых.

Вот только свободные анархисты оказались не согласны с ошибочным постулатом. И батюшка Алексей встал рядом с батькой Махно в споре с зарвавшимися господами мира.

В столице Русской империи разбушевалась октябрьская революция. Устои старого режима рушились, а с ними и линия фронта. Тёмная волна Первой мировой грозила захлестнуть просторы Дикого поля.

В конце осени по столице империи и крупным городам прокатилась революционная волна перемен. Однако сельскую глубинку буря не затронула. Указы Временного правительства уже не действовали, а революционные новшества ещё некому было растолковать народу.

Большевистские деятели объявили роспуск царской армии и одностороннее прекращение буржуазной войны. Зимой фронт рухнул, миллионы солдат ринулись по домам. Озлобленные мужики возвращались с оружием. Многие пролетарии симпатизировали коммунистам, некоторым крестьянам больше пришлась по душе анархия. Но основной массе народа глубоко плевать на всякую политику — люди хотели просто вернуться к мирной жизни. Однако возврата к прежнему жизненному укладу уже не было. Политиканы всех мастей баламутили народ. Одни толкали в «светлое будущее», другие волокли в «доброе прошлое». Общество рассыпалось на острые осколки.

В Гуляйполе давно укрепилась власть анархистов. Вернувшимся с фронта селянам независимость от правительства понравилась. Вольница батьки Махно налогов в казну не платила вовсе и в продотряды зерно за копейки не продавала. Силой заставить поделиться крестьян с городом уездные бюрократы не могли. Армейские части дезертировали, а полицейские отряды на подавление бунта не бросишь — у батьки Махно под рукой дюжина пулемётов и полтысячи штыков.