Книга Пастырь, страница 26 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Пока паровоз не починят, у меня будет время развеять скуку вашего начальника, — удивил новостью наглый инок.

— Дневальный, узнать, что там с паровозом, и доложить! — крикнул в открытую дверь вагона адъютант. Потом придирчиво осмотрел статную фигуру инока, не решаясь предложить полный досмотр. Однако никаких подозрительно выпирающих из — под рясы предметов визуально не обнаружил и дозволил пройти в вагон. — У вас полчаса, батюшка.

— Ну, это как игра сложится, — не согласился с жёстким регламентом наглый посетитель.

Недовольный адъютант провёл строптивого батюшку по проходу вдоль купейных отсеков. Постучал костяшками пальцев по раздвижной дверце купе в середине пассажирского вагона, используемого под штаб. После получения разрешения войти, сдвинул створку двери и жестом ладони предложил гостю пройти, сам при этом занял пост у окна напротив входа. Руку демонстративно положил на клапан расстёгнутой револьверной кобуры.

— Здравия желаю, господин полковник! — строевым шагом ворвался в купе Алексей и вытянулся по стойке смирно. Шахматная доска выскользнула у священнослужителя из — под мышки и, будто привязанная, упала точно в ловко подставленную ладонь. — Разрешите представиться — поручик Алексей Ронин.

Полковник слегка опешил от такого напора. Отложил на столик развёрнутое письмо, скрестил на груди руки и, наклонив голову, оценивающе глянул на двухметрового молодца в монашеской рясе.

— Мне доложили, что аудиенцию просит Хозяин города, — саркастически скривил губы уже пожилой мужчина с сединой на коротко стриженых висках. — А явился шут. Как изволите понимать сей цирк? Я же велел через адъютанта передать, что у меня нет ни времени, ни полномочий влезать в местные дрязги.

— Пока чинят паровоз, господин полковник, я имею смелость предложить вам сыграть одну необычную шахматную партию, — шагнул вперёд рослый инок и положил клетчатую доску на откидной столик под окном, накрыв отброшенный лист письма.

— Вижу, батюшка, смирение — не ваш удел, — мотнув головой, усмехнулся офицер. — Ну, присаживайтесь, расставляйте фигуры. Какими предпочитаете играть?

— Чёрными, естественно, — заговорщицки улыбнулся ряженый инок и, заняв место напротив полковника, скосил глаз на адъютанта, навострившего уши за раскрытой дверью. — Сожалею, но древнее искусство предполагает участие лишь двух игроков.

— Покараульте за закрытой дверью, — распорядился полковник, рискнув остаться наедине с таинственным посетителем. — Молодой человек, под древним искусством вы подразумевали — шпионаж?

— Контрразведку, — быстро расставляя фигурки по клеточкам, уточнил Алексей. — Надеюсь, в штабном вагоне найдётся достойный представитель этой профессии?

— К сожалению, специалистов не хватает, и все проблемы возложены на начальника эшелона, — горестно вздохнув, развёл руками полковник. — И так, фигуры расставлены, первыми ходят белые. Поручик, прошу предъявить документы.

— И сказал господь: не по одеждам судите о человеке, а по делам его, — словно фокусник, эффектно извлёк из широкого рукава монашеской рясы потёртые бумажки Алексей и положил на свободное поле шахматной доски.

Полковник вначале развернул справку с церковной печатью, усмехнулся:

— Легенда у вас, батенька, так себе. Не похожи вы на смиренного инока, а подобную бумажку любой монастырский писарь состряпать горазд — дорого не возьмёт.