Книга Пастырь, страница 170 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Прорвёмся, Алексей Ильич, мы же на броненосце, — похлопал ладонью по начищенному до блеска латунному поручню трапа Алексей.

— Снарядов к орудиям главного калибра на «Пантелеймоне» нет, — напомнил учинённую Врангелем пакость капитан.

— Так бриты же о том не ведают, — подмигнул казак.

— Даже имея снаряды, кораблю мимо бастионов берегового форта не проскочить, — обречённо вздохнул моряк. — Господин Ронин, придётся вам идти в Америку лишь на двух пароходах и тральщике.

— Если таможенники досмотр учинят, то золотой запас батьки Махно реквизируют, — забеспокоился казначей.

— Спокойно, Андрюха, я такой фокус покажу — англичане обалдеют, — приобнял импресарио лучший в мире факир.

— Эх, не доверяю я ростовским евреям, — покачал головой казначей. — Продадутся перебежчики за английские коврижки.

— Да я не о схронах сокровищ в трюмах кораблей говорю, — таинственно улыбнулся шаман и обратился к капитану: — Алексей Ильич, сможете караван подвести к Гибралтару ночью?

— Дело-то не хитрое, — пожал плечами морской офицер. — Однако дымящие трубами пароходы на открытой воде не спрячешь. Слишком жирные мишени для пушек.

— Проскочим, с божьей помощью, — ободряюще подмигнул пастырь. — Только вот под каким флагом дальше пойдём, раз уж британцы уважение к имперскому стягу потеряли.

— Формально, броненосец уже выведен из состава Черноморского флота, — признал прискорбный факт капитан. — Если вы, господин Ронин, предлагаете прорываться с боем, то действовать придётся без флага, дабы не осложнять отношения флота с иностранными державами.

— Жаль, что казачья республика ещё не обзавелась государственной символикой, — посетовал на упущение Алексей.

— Ну, мы же ещё и анархистская республика, — напомнил запасливый Андрюха. — У меня в обозе старые знамёна войска батьки Махно припрятаны. — Ткань добротная, полотна широкие, думал, что в хозяйстве пригодятся.

— Да флаги же все разные, — вспомнил анархистскую вольницу Алексей.

— Колор един — чёрный, — заступился за символику анархистов Андрюха. — В верхней части полотна белый череп с костями, а ниже широкими мазками намалёваны лозунги.

— Пиратские флаги? — скривился, как от кислого лимона во рту, капитан. — Слова-то хоть приличные?

— «Свобода, равенство, братство!» — начал загибать пальцы анархист. — «Анархия — мать порядка!» и «Свобода или смерть!».

— Ну, анархии мне на корабле не надо, — горько усмехнулся капитан. — А вот «Свобода или смерть!», для обречённого броненосца — подходит.

— Свободный флот вольного братства! — скрестив руки по диагоналям груди, грозно оскалил зубы пират-Андрюха.

— Корсары казачьей республики! — обнял обоих соратников за плечи атаман.

— Только тогда и святого «Пантелеймона» надо переименовать, — печально вздохнув, обратился к главе экспедиции Лебединский.

— Да, господа корсары, негоже чистый лик святого марать грехом, — согласился пастырь. — Назовём броненосец более подходяще — «Морской казак».

— Боевито звучит, — кивнул капитан.

— «Морского казака» и продать можно дороже, чем какого-то там «Пантелеймона», — сразу отметил коммерческую выгоду казначей пиратов.

— Раздобудь в порту чёрную краску и нанеси новое название на борт броненосца, — распорядился Алексей.

— Краска — за мной, а буквы пусть уж морячки малюют, — сразу расставил правильные акценты деловой Андрюха.