Книга Пастырь, страница 116 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Я мигом, — выскакивая из комнаты, бросил через плечо проголодавшийся путник.

Оно, конечно, казаку с дороги и поспать чуток не помешало бы — почитай, сутки уж на ногах, — однако очень хотелось старика уважить, а отоспаться и после получится.

Только Алексей выбежал из отчего дома, как его обступила детвора и, шумно гомоня, проводила будущего вождя индейцев в дом сводного брата, который поближе располагался. Мужики все воевали, лишь подростки помогали по хозяйству мамкам. Старшие пацаны вели себя солидно, сразу отогнали надоедливую мелюзгу от гостя и провели к богато накрытому столу. Невестки суетились во дворе и забегали только поздороваться. Женщинам хотелось бы порасспросить Алексея, но времени на сборы отец Матвей уж слишком мало отпустил. Засветло следовало с домашним хозяйством разобраться: что-то раздать остающимся в станице родственникам, что-то по — быстрому распродать соседям, что-то собрать себе в дальнюю дорогу. Конечно, ещё и ночь впереди, но ведь поутру надо в путь отправляться — на ногах потом не отоспишься. Так что лишь полночи можно ещё для насущных дел выкроить.

Алексей тоже не мешкал, разгрузил часть стола, а добивать остальное доверил малолетним собратьям. Малышня знала, что завтра в поход, и наедаться надо впрок.

Матвей крепился, дожидался крёстного сына. И, чтобы потом не забыть, старик сразу поведал о важном:

— Алексей, оставь одну подводу пустой. Я в блиндаже отборное семенное зерно припрятал. Помнишь, где наш учебный полигон был?

— Найду, отец, — благодарно кивнул ученик. — До Америки к святому запасу не притронусь. Первый урожай из родной пшеницы соберём.

— Вот и славно, — довольно улыбнулся казак и вспомнил ещё важное: — Георгии твои боевые в ящике комода хранятся, там же и шашка схоронена.

— Спасибо. Увидел уже, — усмехнувшись, поклонился казацкий шаман. — По праздникам красоваться стану.

— Как я соскучился, Алексей, по твоим колдовским причудам, — улыбнулся в ответ крёстный отец. — Ну, побалуй старика баснями заморскими. Есть у меня ещё чуток времени напоследок.

— Может, дозволите все же искусство врачевания показать на деле? — просвечивая насквозь грудь пациента колдовским взором, озабоченно попросил лекарь.

— Не балуй! — погрозил пальцем старик. — Утешь лучше интересной историей.

Подвигами в Первую мировую Алексей бахвалиться не стал, начал с Сахалинской каторги. Затем вкратце поведал о пребывании в Японии. Подробнее рассказал о делах в Макао, путешествии в Тибет.

Старик слушал, не перебивая, лишь легонько одобрительно кивал и ласково улыбался. В какой-то момент, убаюканный тихой речью сказителя, Матвей сомкнул веки. Ровное дыхание оповестило о глубоком сне.

Алексей остановил рассказ и, боясь потревожить его сон, долго сидел рядом, держа в ладони тёплую ладонь старого казака. Постепенно истома сморила Сына Ведьмы. Он осторожно откинулся на спинку стула, расслабил плечи, задремал. В боевой обстановке казацкий шаман мог бодрствовать сутками, но в домашнем уюте позволил телу расслабиться. Если бы старик пошевелил рукой, Алексей мгновенно бы среагировал. Однако крёстный отец дал усталому казаку поспать.

Разбудил Алексея далёкий шёпот японского наставника, Акечи:

— Ронин обязан быть всегда на чеку… Даже когда спит.

Сын Ведьмы неохотно на мгновение вынырнул из сладостной дрёмы и окинул колдовским зрением пространство.