Книга Ронин, страница 76 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Проворный главарь якудза успел вскочить с табурета и отпрыгнуть на середину мостовой, чудом избежав града осколков битого стекла. Внезапное нападение плеснуло адреналин в холодную кровь бывалого бойца. Сердце пожилого уже Мураити Оуцу гулко застучало в груди, отдаваясь эхом в висках. Он лишь мельком оглянулся на осыпавшиеся вокруг ножек табурета сверкающие отблесками луны стёклышки и резко развернул голову в сторону врага — аж шейные позвонки хрустнули. Однако запоздалой реакции стареющего якудза не хватило, чтобы засечь перемещения чужака.

Факир исчез!

Все бойцы тоже обернулись к врагу, но так и не поняли, куда подевался коварный русский? Вот, только мгновение назад, человек в чёрном костюме стоял посреди освещённой луной мостовой. А теперь на вылизанных ветром булыжниках пусто. За секунду, далеко ускакать казак не мог. Якудза, уже более не скрываясь, толпой высыпали из укрытий и, выставив вперёд ножи, бросились шарить в тени домов. Плечом пробовали на прочность запоры дверей, заглядывали в каждую нишу, дёргали руками закрытые оконные ставни лавок.

Спящий Вакканай не заметил пролетевшую над крышами домов тень.

— Якудза, не меня ли ищут твои люди? — неожиданно раздался спокойный голос за спиной главаря.

Мураити Оуцу вздрогнул и резко развернул корпус к врагу. Он не разобрал русскую речь, только обращение к якудза понял. Как факир оказался сидящим на табурете — загадка. Под ногами человека в чёрных одеяниях не хрустнула ни одна стекляшка.

— Не загораживайте мне дорогу — зашибу, — слегка приподняв голову, сверкнул глазами, из — под широких полей шляпы, факир. Казалось, лунный свет отразился в антрацитовых зрачках, будто угольки загорелись адским пламенем.

По спине старого якудза пробежал холодок. Он не знал русского языка, но угрожающую интонацию чужой речи понял без ошибок.

— Мужики, давайте жить мирно, — белозубая улыбка разрезала каменный лик чужака.

Факир щёлкнул пальцами, и покоившийся у чёрных туфель кожаный саквояж распахнулся, словно послушный пёс раскрыл пасть по команде хозяина. Из саквояжа выпрыгнул апельсин, прямо в ладонь фокусника. Алексей протянул руку за спину, в тень от навеса крыши. Раздался тихий шелест вынимаемого из ножен клинка. Обманчивое эхо транслировало звук из — за спины якудза. Факир извлёк из серого мрака вакидзаси, сверкнувший острым лезвием в лунном свете.

— Одна маленькая девочка подарила заморские чудо — фрукты, — ловко надрезав клинком апельсиновую кожуру, очистил плод Алексей. — Угощайтесь, у меня есть второй.

Факир сунул остриё вакидзаси в глубину саквояжа и извлёк сочный апельсин. Капля сока, скатившаяся по лезвию клинка, показалась, в призрачном свете луны, алой, словно кровь. Фокусник швырнул угощение с острия вакидзаси хозяину ночного Вакканай.

Мураити Оуцу на инстинкте поймал проколотый апельсин, ладонь окрасилась липким соком. Только старику показалось, что зрение его в эту ночь часто подводит. Нет, руку не залила призрачная кровь, но вот сам алый фрукт летел уж очень медленно, дав насладиться полётом. Якудза видел его неспешное вращение вокруг оси и, что тоже удивило, не почувствовал лёгкого удара в раскрытую ладонь. Апельсин перелетел по воздуху, как птичка на крыльях.

— Разве вам, уважаемый якудза, нечем разрезать кожуру? — насмехался над растерявшимся главарём банды Алексей.