Книга Ронин, страница 39 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Это ты замечательно русский придумал, — заржал над откровенной глупостью Юрка. — Осталось только с рыбой договориться, чтобы по твоему расписанию в сети ловилась.

— Клёв только на утренней зорьке хороший, — пояснил товарищу Федя, хоть что-то смыслящий в рыбной ловле. Правда, его опыт ограничивался речным любительским промыслом на удочку, но тоже ведь опыт. — Ну, на закате тоже ещё неплохо клюёт. А по дневной жаре, рыба на глубину уходит. Не любит рыба тёплую воду.

— Чего это я буду рыбу уговаривать? — недовольно проворчал степняк. — За жабры её, и в корзину.

— А как не дастся? — продолжал смеяться над профаном в морском деле островитянин. — Её ведь сначала отыскать в море надо. Не в каждую сеть рыба идёт. Смотри, сколько грустных лиц на пирсе. Многие бедолаги сегодня без улова вернулись.

— Найди мне самого неудачного рыбака, — замыслил хитрость шаман.

— У кого самая хлипкая лодчонка, тот далеко в море не заходит. А у берега всё давно выгребли. Вон, видишь, старичка сгорбленного с пустыми корзинами — явный неудачник.

— Договорись с рыбаком, пусть даст лодку на неделю в аренду. Меня устроят дневные часы.

— Куда ты на дырявой лоханке поплывёшь? — удивился глупой просьбе Юрка. — Да днём ничего и не добудешь.

— Ты переводчик или проповедник?! — разозлился Алексей.

Юрка пожал плечами и подвёл казака к грустному дедуле. Нехотя озвучил предложение русского.

— Рыбак спрашивает, как расплачиваться будешь? — перевёл ответ Юрка.

— Четверть улова отдам, — расщедрился казак.

Перевод для скептической ухмылки старика не требовался. Не верил абориген в безмерную удачу чужака.

— Тогда, скажи, что мои товарищи лодку просмолят и щели законопатят, — обнял двух работящих дружков за плечи Алексей. Андрюха попытался тут же вывернуться, но из железного захвата не выскользнешь.

— Алёшка, давай вы с Федей сами лодочниками отработаете, а я пока о сбыте дневного улова договорюсь с тавернщиком «Шторма». — Предложил дельную мысль опытный интендант. В идею с богатым уловом анархист верил… не очень, и заранее горбатиться на жаре не горел желанием. Коли дело «выгорит», то товар пройдоха сумеет выгодно пристроить, а «прогорит» — так хоть белых ручек не замарает зря.

— В работе толку от тебя немного, — махнул на лодырюгу рукой Алексей. — Юрка, выцыгани у старика ещё штуки три корзины.

Рыбак согласился на условия — хоть худую лодку сумасшедшие русские подлатают. Однако смолы дал с гулькин нос, едва хватит по щелям промазать. Хорошо хоть инструмент для ремонта нашёл у соседей. Зато пакли выдал богатый пучок — щели-то в днище ограменные, старые затычки еле держатся.

Алексей ещё выпросил бамбуковую палку для удилища, моток бечёвки и три гвоздя. Из гвоздей он скрутил «кошку» с острыми когтями и подвесил на конец бечёвки, вместо рыболовного крючка.

— Червей накопать? — подшутил над горе — рыбачком Федя.

— Для трала не требуется, — очень серьёзно сдвинув брови, отказался от наживки степной рыболов.

— Ну, тогда давай «траулер» в плавание готовить, — хмыкнув и мотнув головой, стал засучивать рукава корабел.

Фёдор, хорошо знакомый со столярным ремеслом, принялся ловко законопачивать щели паклей, а Алексей занялся разогревом смолы. И получилась она у шамана удивительно жидкой. Казак поливал дымящейся жижицей лишь щели, и смола, будто живой клей, заползала даже в самые тонкие щёлочки. Малого ведёрка хватило на всю лодку, ещё и изнутри днище промазали.