Книга Ронин, страница 173 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Вечерний номер бульварной газеты Макао в ярких красках изобразил массовую резню и перестрелку в бильярдном клубе. Аналитики предрекали, что одной дракой бандитская разборка двух кланов не ограничится. В подтверждение слов знатоков, над кварталом красных фонарей, вплотную прилегающим к порту, ветер поднял в воздух тысячи листовок и обрушил бумажным дождём на головы местных жителей и гостей злачных заведений. Небесные послания предвещали этой ночью смерть всем, кто не успеет покинуть обречённый квартал.

Бойцы триады с оружием в руках открыто расхаживали по переулкам, стремясь вселить в запаниковавших обывателей веру в победу клана. Но первыми район ночных боёв покинули полицейские патрули, дав повод беспокойства остальным жителям Макао. Вместе с китайскими фараонами бежали моряки иностранных судов. Результаты кровавой бойни в бильярдном клубе, так подробно описанные прессой, впечатляли. Публичные дома и игорные заведения вмиг опустели. Вслед за иностранцами драпанули и местные завсегдатаи. Обслуживающему персоналу тоже стало в эту ночь делать нечего — покинули рабочие места, от греха подальше. Никто не хотел поймать головой шальную пулю. Судя по масштабу начала бандитской разборки в клубе, кровь будет течь по закоулкам квартала рекой.

Особенно испугала городскую власть Макао странная реакция японского посольства. Японцы полностью отрицали наличие конфликта клана якудза с китайской триадой, но при этом первыми вывели своих моряков с припортовой территории. Они явно представляли степень возникшей угрозы. Демонстративная утренняя бойня и дождь из тысячи листовок говорили о всей серьёзности проблемы. На этот раз противостояние бандитских группировок не ограничится локальной перестрелкой в квартале— запахло настоящей войной.

Бао Чжан до последнего момента не верил в реальность угроз русского ронина. Информаторы не находили в Макао армии чужаков. Слова сошедшего с ума Кианг Су о японском злом демоне главарь триады всерьёз не воспринимал. Даже кровавую бойню в клубе он считал постановочной сценой. Один человек не сумел бы в ходе боя поочерёдно отрубить головы дюжине стрелков. Скорее всего, головы рубили уже трупам, чтобы устрашить горожан. Охрану клуба могли утречком опоить ядовитым зельем, а уж потом покрошить мечом тела и расшвырять по залу. Потому-то и Кианг Су «мёл пургу» о чёрном демоне с ночным мраком внутри— явно заранее опиумом накачали подельничка.

И первым паническим сообщениям, о появлении на краю квартала странной фигуры в чёрных доспехах самурая, Бао Чжан тоже не поверил сразу, послал надёжных людей опровергнуть слухи.

В упавшей на город ночной тьме ярко вспыхнуло пламя разгорающегося у портового пирса пожара. Зарево медленно ползло широкой дугой по границе квартала, охватывая его огненной петлёй.

По узкой улочке неспешно шествовал самурай. На чёрном лаке, покрывающем пластины доспехов, переливались отсветы пламени. В правой руке самурай зажал рукоять короткого меча, а в левой нёс жестяное ведро с горящими углями, размахивая им, как православный поп кадилом. Будто стремился очистительным дымом окурить проклятый квартал нехристей. Пылающие угли вылетали искрами из ведра, поджигая деревянные лачуги и лавки, исключительно с левой стороны от маршрута карателя. Направление ночного бриза, словно помогая мстителю, сдувало пламя от центра города к водам гавани. Вот только странные порывы ветра налетали синхронно с взмахами огненного кадила. В эти же мгновения под решётчатым забралом шлема самурая вспыхивали алым светом угольки глаз тёмного демона.