Книга Ронин, страница 150 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Креста сверху Алексей устанавливать не стал, не знал тибетских обычаев погребения, да и не желал увековечивать память о двадцати пяти разбойниках. Сгинули душегубы в неизвестность, пусть так и будет. Отправились искать чужой смерти, а нашли в диких горах собственную.

Каменный идол зло сверкнул глазами на своё творение и бесшумным змеем скользнул по обрывистому склону горного кряжа.

Внизу погонщики поили лошадей, торговцы шумели у разостланных на ровных площадках достарханах. Андрюха тоже приготовил сытный «перекус» из холодных блюд и обеспокоенно вертел головой, разыскивая потерявшегося товарища.

Алексей, стряхнув маскировочную пыль и крошево, вышел, как ни в чём не бывало, из — за каменного обелиска «Одинокого ронина».

— Атаман, ты куда пропал? Я уж плохое подумал, — обиженно упрекнул казака Андрей.

— Да так, надо было могилку камешками обложить, — усмехнувшись, охарактеризовал свой скорбный труд погребальных дел мастер. — Не мог я не уважить память великого воина, «помолился» чуток, жертву достойную принёс. Пусть отец Акечи порадуется, а то, небось, скучно старику в одиночестве лежать у забытого богами ущелья.

— С чего покойнику-то веселиться? — недоумённо пожал плечами безбожный анархист. Однако увидев ухмылку, на вдруг ставшем страшным лице шамана, еле сдержался, чтобы не перекреститься. Андрюха нутром почуял: атаман уже успел наворотить тёмных дел. По спине пробежали мурашки. Лишь осознание того, что колдовские чары Сына Ведьмы на стороне мировой революции, анархиста успокоило.

— А ты вон у нашего попутчика, Вей Гао, спроси, что сегодня за праздник. Глянь, как жирный павлин разоделся — то, — бросив насмешливый взгляд в сторону китайца в ярком алом халате, отсевшего от остальных торговцев, посоветовал Алексей.

— Так пижон говорит, что все походные одёжки уж пропахли потом. Пришлось ему последний халат из багажа достать, — поделился информацией Андрей, уже успевший подшутить над жутко вспотевшим толстяком. — «Жаба» сегодня даже обедать не захотела. Как подошёл караван, Вей Гао сразу в тенёк под скалу уселся, но и там потеет — не успевает шёлковым платочком лоб утирать.

— Пусть помучается, грешник, — беззлобно усмехнулся довольный проведённой тренировкой казак. Сегодня удалось испытать свою интуицию и проверить результаты упражнений по ведению дистанционного боя холодным оружием. Немного смутила смазанная концовка скрытной атаки, но ведь и подручными предметами тоже надо учиться пользоваться. Метательных клинков под рукой в нужный момент может не оказаться, а камней или других увесистых предметов всюду вдосталь.

После полуденного привала караван двинулся дальше. Последним примкнул к хвосту длинной колонны измучившийся напрасным ожиданием Вей Гао. Толстяк поминутно оглядывался на вершину горной кручи, ожидая выстрелов в спину. Чуть отъехав от места стоянки, бухгалтер триады начал с тревогой озираться на нависающие скалы. До самого вечера Вей Гао плёлся в хвосте, дрожа всем телом и беспрерывно утирая капли липкого пота с лица. Особенно страшно было на дне ущелья «Одинокого ронина».

К чести сказать, не только продажный бухгалтер триады чувствовал страх, когда караван медленно полз по узкой тропе, змеёй вьющейся по дну глубокого ущелья. Все люди в колонне время от времени напряжённо поглядывали на тёмный гребень скалы. Внизу ещё можно как-то укрыться от пуль за камнями, а вот если хунхузы бомбы бросят или обвал устроят — спасения нет. Никто же, кроме Алексея, не мог знать, что хунхузы на этот день уже закончились. Лишь геройский Андрюха, подметив перемены в поведении атамана, расслабился и свысока поглядывал на трусливых людишек вокруг. Анархист свято верил в «чуйку» казачьего шамана. А ещё интендант подметил, что пачку длинных гвоздей Алексей так в седельную сумку и не вернул. Видать, в дело пошли гвоздички — то. А уж как циркач умеет острые железяки метать — импресарио знал ещё по представлениям на рыночной площади Вакканай. Непостижимо только было — когда это казак успел покуролесить, ведь всего-то и отлучался на чуток?