Книга Сын ведьмы, страница 91 – Александр Седых, Вячеслав Седых

И ударил огненный дождь! Только капли летели параллельно земле и были они свинцовые. Первые шеренги солдат полегли под огненными каплями сразу, со скоростью стрельбы пулемёта — 600 выстрелов в минуту. Каждая пуля не пропадала у казака даром. Просто, в каждую мишень попадало, для верности, сразу по несколько смертей. Но Алексей даже пол — ленты не успел израсходовать— пугливые попались агрессоры, залегли в снегу.

Первые шеренги уже не дёргались— медленно остывали. А вот из — за «колючки», решили в снайперской стрельбе с пулемётчиком посоревноваться. Пули застучали по замёрзшим трупам в стене дота. Куда стрелять, из — за снежной завесы, австриякам видно не было, но они, по — видимому, вознамерились завалить казака горой пуль, сотни четыре молодцов разом палили порох.

Алексей от участия в соревновании не уклонялся, начал бить короткими очередями, исключительно по офицерам, в островерхих касках. Начальство как — то уж очень быстро закончилось, пришлось переводить огонь на унтер — офицеров, тоже от рядовых одёжкой отличающихся, погонами сверкали. Вскоре и эти закончились. А вслед за их безвременной кончиной, у солдат угас наступательный порыв, мышками вжались в снег и затихли.

Пока Алексей менял пулемётную ленту, подлые австрияки попытались по — тихому уползти. Однако душа патриота жаждала мести— пулемётный огонь загнал всех в воронки от взрывов. Тесновато там, конечно, но зато жить можно, если не высовываться.

И только Алексей угомонил австрияк, так тут немцы с холма поползли. Одинокий пулемётчик в тылу сильно их раздражал. Сквозь кружащийся кокон снежной пурги, казак увидел высовывающиеся из — за изгиба траншеи рогатые каски.

Немцы, в отличие от шамана, ничего не видели в снежной круговерти возле «дота». Куда стрелять было не понять, а для броска гранаты ещё далековато. Да и возьмёт ли граната замаскированный дот? Тут в амбразуру метать надо, а как её разглядишь?

Алексей же подобными сомнениями не заморачивался. И замах у Алёши Поповича был богатырский— две его гранаты легли точно в кружок любопытствующих «рогатых». Казак и про отару на поле не забывал, «Максим», зло гавкая, не давал австриякам разбегаться.

Русская пехота успела очухаться от неожиданного удара с фланга и поднялась в контратаку. Остатки первой роты ринулись с холма впереди всего батальона. Солдаты слышали, что в покинутых окопах кто — то ведёт геройский бой. Неужели, часть роты выжила и вступила в неравную схватку с врагом?! Там же одни раненые остались! Братцы, стыдно — то как— мы же товарищей бросили!

Сильно прореженный штурмовой отряд немцев не мог остановить хлынувшего с вершины холма потока штыков. Вместо растерянных, оглушённых артобстрелом, окруженцев, на врага накатила бурлящая волна разъярённых бойцов. Теперь всё было за русских: высота, пологий голый скат холма не позволил немцам зацепиться; подавляющий численный и огневой перевес; а главное— ярость, с какой русские бросились в штыковую атаку. В ходе скоротечного боя, Ширков и комбат еле успели спасти пленного немецкого офицера от солдатской расправы. На остальных времени не хватило— не брали обозлённые бойцы пленных.

И ещё хорошо, что легко раненного командира немецких штурмовиков успели сразу под конвоем в лазарет отправить. Не то бы, когда солдаты увидели, что все оставленные ими раненые товарищи убиты, то гадского офицера разорвали бы в клочья. Ведь картина предстала жуткая: оказывается, группка израненых русских солдат вступила в неравный рукопашный бой с полуротой немцев, занявших окопы. И— о чудо! — изрубила супостатов в кровавый фарш. Тела русских солдат были пробиты пулями, исколоты штыками, но герои лежали поверх безобразных куч человеческих запчастей: отрубленные головы, руки, разваленные страшными ударами стальных клинков тела— устилали дно траншеи до середины позиции роты.