Книга Сын ведьмы, страница 69 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— А штабс — капитана, где потеряли? — заглянул в крытый тарантас встречающий унтер — офицер.

— Ой, да ну его, Берёзкин, не поминай чёрта, — поправил почтовую сумку на плече Семён и отмахнулся пухлой канцелярской папкой. — Я буду вести протокол комиссии, а господин штабс — капитан после проверит и подпишет.

— Не богохульствуй сын мой, — отвесил писарю смачный подзатыльник поп. — Животом занедюжил председатель, в лазарете у Роман Васильевича остался Хаусхофер.

— А Фрол, что бидоны с кухни привозил, байку сказывал: будто испужался штабной офицерик в гости к подпоручику Щетинину приезжать, — рассмеялся хорошо осведомлённый Берёзкин. — Будто бы у Хаусхофера дворянская спесь взыграла, и он дуэли возжелал, когда узнал, что офицер, ниже по званию, грозил его с холма спустить на жопе. А начальник штаба ему посоветовал: лучше на время оглохнуть, ибо разодранные штаны можно у портного новые купить, а вот, если артиллерист своим палашом развалит Хаусхофера до задницы, то половинки уже даже хирург не сошьёт.

— Какие страсти тут кипят! — удивился Печкин и донёс известную ему версию — А мне господин Хаусхофер сказал, что комиссия должна разобраться только с противоречивой информацией о казаке — санитаре. Потому и медика в эксперты у начальника лазарета попросил. Роман Васильевич сам порывался принять участие, но опасался, вдруг тяжелораненых подвезут. А господин штабс — капитан сказал, что много чести для рядового казака, чтобы им офицеры занимались. Фельдшера и попа будет достаточно, чудотворца разоблачить.

— Выходит, артиллерист свою награду получит, а казака, честно заслуженным Георгием, опять обделить хотят?! — зло прищурился Берёзкин. — Ну, пехота своего разведчика тоже в обиду не даст! Второй раз уж штабные крысы обижают!

— Ты не кипятись, унтер — офицер, комиссия честная приехала, — отец Онуфрий важно погладил окладистую бороду. — Во всём разберёмся, Семён выводы на бумаге изложит.

— Ага, в штабе ею подотрутся и в сортир выбросят! — не верил в праведность системы бывалый унтер.

— Зато и не накажут никого, — стушевался перед таким напором честный поп и кивнул на толстую папку в руках писаря. — А то, судя по доносам, у вас в роте завёлся настоящий шайтан.

— Брехня — я — я, — махнул ладошкой унтер — офицер. — Один казачок шаманит помаленьку. Так то для пользы общего дела. Ещё в старину казаки так воевать умели: на врагов морок наводить, а братам раны огнём врачевать.

— Вот и поглядим на вашего казачка, — прищурился поп. — Я по окопам пройдусь, христианские души исповедую, а фельдшер в медпункте покараулит, понаблюдает за чудо — врачевателем. Семён, пробегись по всему батальону, чтобы раненых отправляли в медпункт первой роты. Говорят, тут целые катакомбы в скале вырыли.

— Да брешут люди, — скривился Берёзкин. — Так, комнатушку малую сотворили.

— Ну — ну, после покажешь бесовское творение, — бросил косой взгляд поп, заложил руки за спину и неспешной походкой направился к блиндажам на первой линии окопов.

Допрос у отца Онуфрия сразу не заладился, солдаты отвечали неохотно. На исповеди рьяно крестились, но лишнего не сказывали. Получалось: не видел никто воочию дивных подвигов чудо — богатыря Алёши Поповича. Ну, прикрылся дымовой завесой находчивый казачок, прополз в окоп, оказал медицинскую помощь раненым— ничего сверхъестественного. А что сам в пыли, как чёрт, вымазался— так для маскировки. То, что ночью дюжину австрияк в одиночку вырезал— никто в темноте не видел. Может, трупы давно там валялись. А, если и вырезал— так на то он и казак лихой. Наверняка, за линию фронта тоже ползал и расположение вражеской батареи артиллеристам показал. Однако и этот подвиг подтвердить нечем. Может, Щетинин сам батарею нащупал. А иначе, зачем всю ночь снаряды изводил, если казачок сразу цель обозначил? Щетинин, в любом случае, молодец! А казачок, выходит, и не при чём? Уличить шайтана можно было только в сотворении «чёрной комнаты» и нетрадиционной медицине.