Книга Сын ведьмы, страница 44 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Бывалый казак, Матвей Ермолаев, обучал всем премудростям, — гордо вздёрнул подбородок ученик старого мастера.

— Он фельдшер?

— Нет, сейчас он священник, но за долгую жизнь успел много повоевать.

— Боевой практик, — задумчиво кивнул доктор. — А раны затворять огнём он учил, или ваша матушка?

До Романа Васильевича тоже дошли слухи о сыне ведьмы и его чудачествах.

— Меня воспитывал крёстный отец, — нахмурил брови паренёк.

— Не обижайтесь, молодой человек, мне всё равно, какую религию вы исповедуете, какими методами исцеляете раны, главное— продолжайте спасать солдатские жизни, — заметив, как напрягся казачок, не стал в открытую выпытывать тайны доморощенного целителя старый доктор. — Поведайте мне лучше, как намереваетесь построить лечебный процесс. Свободно выскажете своё мнение, коллега.

— Линия фронта сдвинулась на пять вёрст. Далековато раненых до лазарета возить, — сразу заметил изъян в организации медпомощи Алексей.

— В селе создана хорошая база, — неспешно отхлебнув чаю, обвёл рукой просторное помещение доктор. Он отлично понимал, что выживаемость бойцов зависит от скорости применения лечения, но на поле боя оказать квалифицированную помощь всё равно не получится. Приходится идти на компромисс. — В полевом блиндаже, при плохом освещении и неизбежной антисанитарии, работать будет значительно хуже. К тому же, здесь безопасно, не беспокоят артобстрелы. Поверьте мне, молодой коллега, я достаточно много оперировал в полевых условиях и знаком с проблемами. Неотложные операции необходимо производить без промедления, долгой дороги до полноценного госпиталя тяжёлые пациенты не выдержат.

— До удалённого лазарета тоже, — включился в спор горячий юноша.

— Первичную обработку ран и перевязку можно осуществлять в окопах, а дальше— отличная прямая просёлочная дорога до села.

— Грунтовая дорога, — указал на слабое место казак, — которая осенью превратится в разбитую грязевую полосу препятствий. А, если на пути ещё завязнет встречная телега с боеприпасами или провизией, то, вообще, по вязкому полю её не объехать.

— Вы, молодой человек, тоже думаете, что фронт встал, — отхлебнув чаю и низко наклонив голову, проницательным взглядом поверх пенсне впился в глаза казака старый офицер. Он — то располагал информацией о состоянии дел на соседних участках линии фронта, а вот откуда столь здравое суждение у молодого человека?

— Вершина холма, занятого полком, стремительно «лысеет», — тоже отхлебнув чаю, кивнул за окно наблюдательный казак. — Солдаты строят блиндажи и роют окопы полного профиля. Видимо, о наступлении в штабе не помышляют.

— Вы правы, молодой человек, нам бы не помешал медицинский пункт на линии окопов. Но я не могу послать туда ни одного фельдшера, ребята сплошь необстрелянные. Под свист пуль над головой и грохот от артиллерийских взрывов, они оказать достойную помощь раненым не сумеют. В окопах нет условий для работы медиков. А перевязку и простой санитар сделает.

— Я смогу работать в окопах, а то даже и на поле боя, — глядя в глаза офицеру, уверенно заявил казак. — Только прошу не порицать старинные методы лечения.

— Как в древние века, огнём будете раны прижигать? — усмехнулся доктор. — Ну, что же, спирта для дезинфекции у нас не хватает— резанные и осколочные раны можете обрабатывать открытым пламенем. Конечно, если только пациенты будут без сознания.