Книга Сын ведьмы, страница 22 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Ты, сосунок, ещё командование поучи воевать! — вскипел от гнева командир. — Признайся честно — медальку получить хотел за разведку?

— Что в том плохого? — пожал плечами безусый казачок.

— Брешешь уж дюже много! Не поверил никто твоему донесению! Степан признался, что не разведали вы ничего.

— Так ранили его, — стыдливо отвёл взгляд паренёк и нехотя признался: — Сам я все высмотрел. А что сразу о том не сказал: так ведь мы в паре в разведку ходили — и заслуга, значит, общая.

— Ты, поросёнок, честного казака к своей брехне не примазывай! — возмутился есаул. — Что товарища не бросил, то правильно, а байки будешь в станице на завалинке девкам травить. Признай, что сам воочию пулемётов не видел! Австрияки не дураки — уж как — то стволы должны были замаскировать. Немецкого говора ты отродясь не слыхивал — «языка» допросить бы не сумел.

— Чую я… железо, — понурившись, шёпотом признался Ведьмин Сын. — Не надо нам завтра прямо на пулемёты идти.

— Нам?! — пропустив детский лепет мимо ушей, пренебрежительно скривился есаул. — А конопасы в атаку вместе с казаками не ходят. Твоё дело — коней обихаживать, вот и дуй в обоз, только сперва сдай своего Сивку в эскадрон — есаул давно сам на красавца заглядывался, — за боевого скакуна из казны деньги сполна уплачены

Ох, не хотелось Алексею на убой пускать Сивку, попытался спасти верного друга. Подвёл к есаулу хромающего на переднюю ногу коня.

— Сивка в болотной грязи ногу об корягу сильно ушиб, — неумело соврал паренёк, — галопом теперь не поскачет.

— А ну, дай посмотреть, — сразу смекнул, в чём дело, опытный казак. — Да тут под подкову камешек попал… случайно.

Есаул не стал журить простоватого пацана, вся его хитрость, как на ладони видна. Понятно всё: коня отдавать в чужие руки не хотелось, медальку заслужить в первом бою мечтал, про кучу пулемётов с пушками наивно наврал — кое — что от крестьян услышал, остальное от себя дофантазировал. Но вид у казачка был такой горестный, жалко обижать мальчишку, ведь в бою — то себя геройски проявил. Есаул примирительно похлопал провинившегося по плечу:

— Ладно, Алёшка, «отставить» обоз — в бой пойдёшь, — он решил не позорить казака, вовремя вспомнив про меткую стрельбу того из пулемёта. — Только во второй линии, с пехотой, что за нами в прорыв устремится. У них в роте «Максим» есть, обскажу поручику о твоём таланте.

Горе Алексея было безмерно, слёзы мутной пеленой застилали пацану глаза. Он не знал, как ещё убедить командование в своей правоте, ведь на руках никаких доказательств. По правде говоря, те спрятанные в окопах пулемёты он даже не видел, а, низко пролетев по тылам врага, железо колдовской Силой учуял! Сказать такое людям в открытую — проклянут. Следовало придумать другое, оригинальное, решение, чтобы станичников от верной смерти спасти. Но больше всего, как ни стыдно было признаться в том, Алексей жалел доброго четвероногого друга, Сивку.

Даже небо опечалилось вместе с казаком. На солнце навернулись тёмные тучки, по щекам Алексея прокатились, словно горькие слёзы, тяжёлые капли дождя.

Летний дождик омыл землю, тучи чуть рассеялись, из разрывов в серой пелене, озаряя мрачный мир, вырвались лучи света. Надежда заглянула в душу молодого казачка.