Книга Сын ведьмы, страница 152 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Пусть, — махнул ладошкой «хозяин» и тяжело вздохнул: — Только такого, как ты, работника уж не сыскать боле. Однако же и сохранить жизнь я тебе, паренёк, не могу. Хотел бы, но… — Путилин развёл руками, — не в моих это силах. Блатные тебя всё едино «на перо посадят», в тёмных штреках шахты конвой не защитит. Да и в столовой могут запросто в спину заточку воткнуть, за всеми не уследишь. Так что ты на старика зла — то не держи, казак, не жить тебе, по — любому, на моей каторге. А так, я тебя по закону казню, повешу в назидание другим разбойным катам, чтобы суровой кары боялись.

— И долго в петле висеть? — неожиданно задал дурацкий вопрос висельник.

— Денёк страха нагонишь, а к вечеру уж в сыру землю закопают, — недоумённо пожал плечами «хозяин». — Тебе — то, какая уже в том печаль? Может, просьбу, какую толковую имеешь?

— Ваше высокоблагородие, дозвольте уйти с каторги свободным, — ошарашил заключённый и, видя удивление на лице начальника, усмехнулся: — Не хочу на «тот свет» с кандалами на ногах идти, не по — христиански как — то.

— Покойников в кандалах не закапывают, — поведал прописную истину старик и подмигнул: — Цепи — имущество казённое, железо в землю зарывать жалко. Эй, Бориска, кликни — ка кузнеца, пусть заклёпки собьёт! Ты, может, последнее слово, какое молвить хочешь? Только, прошу, без революционной пропаганды.

Алексей окинул взглядом, с высоты деревянного постамента, мрачный строй в серых робах, нашёл знакомую троицу с грустными лицами.

— Друзья мои, не всё в жизни успел сделать, как надо, но ухожу на волю с чистой совестью! — обратился к своим товарищам Алексей. — Не падайте духом! Не взирая ни на что, живите, как мы с вами мечтали! Пусть завтра солнце заглянет в шахту старого мира, рассеет чёрный мрак и принесёт заблудшим узникам долгожданную свободу! А меня не оплакивайте, я уже на пути в новый светлый мир. Вот сейчас с ног железо сбросят, и вознесусь.

— Ну, ты и оптимист, — мотнув головой, хмыкнул Путилин. Хотел бы он сам так, с лёгкой душой, отправиться в иной мир. Старик позавидовал эдакому задору молодости.

Казнь затянулась ненадолго. Алексея лишь на минуту спустили с деревянной колоды на землю, позволив кузнецу сбить заклёпки с обручей кандалов. Затем барабан застучал тревожную дробь, и палач выбил опору из — под ног висельника.

Петля стиснула шею Алексея, верёвка натянулась в струнку. Вздрогнувшее тело, склонив голову, лишь слегка качнулось в воздухе и замерло. Каторжане чуток постояли, пошептались меж собой и разошлись по баракам. В этот день никого в шахту на работу не погнали. Власти, опасаясь волнений среди каторжан, объявили траур по погибшим. Шутка ли — сразу два десятка жертв? По такому скорбному случаю, «хозяин» не поскупился даже по чарке вина каждому каторжанину выдать на поминки.

Тело Алексея провисело на площадке перед бараками до вечера. Как только солнце скрылось за горизонт, к висельнику подошли слегка подвыпившие могильщики. Один дородный мужик обхватил тело за ноги, а второй ножом на длинной палке перерезал верёвку.

— Ох, и здоров казачок, — приняв упавшее тело на плечо, прогнулся под тяжестью могильщик.

— Ничего, тут до кладбища нести недалеко — дотащишь, — сдёргивая с шеи покойника обрезок верёвки с петлёй, обнадёжил второй.