Книга Сын ведьмы, страница 129 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Санитары! — замахал руками фельдфебель, призывая помощь.

Печкин с товарищами оттащили бесчувственное тело в сторонку и принялись бинтовать изуродованную руку. По всему видать, военная карьера Хаусхофера бесславно окончилась.

Главным теперь почувствовал себя Котов. Балаган нужно было заканчивать, вдали появилась пыль от приближающихся всадников — возвращались в штаб офицеры.

— Фельдфебель, зачитайте решение трибунала! — воровато оглянувшись на ропщущий строй фронтовиков, распорядился жандарм. Успокаивало какое — то подозрительно умиротворённое выражение лица скучающего капитана контрразведки — он что — то знал, остальным пока неведомое.

Фельдфебель уныло пробубнил стандартный текст про дезертиров, изменников и революционеров, запнувшись лишь в конце. Он на долгую минуту умолк, повертел бумагу в руках, словно проверяя на свет денежную купюру, потом подбежал к главному жандарму и шёпотом спросил его мнение.

Котов внимательно рассмотрел подписи, проверил печать и красноречиво посмотрел на скучающего капитана Кондрашова. Тот ободряюще помахал ладошкой, мол: «Давай дальше».

— Трибунал постановил, — фельдфебель выдержал торжественную паузу, — признать Алексея Ермолаева, Фёдора Карпина и Андрея Волкова виновными и присудить каждому… по три года ссылки в Сибирь. Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит.

Народная площадь взорвалась ликованием, караул облегчённо выдохнул, жандармы недоумённо переглянулись. Стоило ли, ради такого зряшного дела, так суетиться?

— Ну, и жулик вы, господин капитан, — подойдя вплотную к Кондрашову, с явным облегчением прошептал Котов и промокнул лоб… влажным платком.

— Я же сразу сказал, что мне, для предотвращения мятежа, нужна не копия приказа, а второй полноценный экземпляр, — докуривая сигарету, усмехнулся капитан и поднял указательный палец: — Второй экземпляр.

— Как же Хаусхофер подписал… другой приказ?

— Нервничал, торопился куда — то, — пожал плечами капитан. — Надеюсь, вы не будете утверждать, что второй хуже первого.

— Главное — смутьяны убраны из полка, и не станут докучать честным людям, — отмахнулся довольный жандарм. — А расстреляны сразу или сосланы на годы в Сибирь — не суть важно.

— Правильная позиция, которую я вас прошу донести и до жандармского управления, — Кондрашов очень серьёзно посмотрел в глаза офицеру. — Царёвы слуги должны жить дружно.

— Не извольте беспокоиться, господин контрразведчик, ваши подопечные отправятся по этапу целыми и здоровыми.

— Поверьте, милейший, это в ваших же интересах, а то вон оно, как неудачно с Хаусхофером получилось — то. — Кондрашов положил руку на плечо жандарма и слегка развернул в сторону осуждённых, указывая взглядом на крайнего узника. — Наш казачий шаман полон ещё сюрпризов.

Алексей, уже особо не таясь, приложил гравитационные силы к нитям пеньковой верёвки, и волокна, как перетянутые струны, разорвались. Непринуждённо сбросив порванные узы на землю, Алексей бережно отколол награды с гимнастёрки и сложил в снятую папаху.

— Семён, отошли в родную станицу: награды, казачью шашку и все книги из библиотеки — моему крёстному отцу, Матвею Ермолаеву.

— Не волнуйся, друг, всё сделаю, — принял в руки награды Семён. — А как остальным твоим капиталом распорядиться?

— Деньги узнику ни к чему — меня на казённые харчи перевели, — обнял друга на прощание Алексей и рассмеялся. — Задаром довезут до края земли Русской, а там и до Америки рукой подать. Может, на удачу, со мной махнёшь.