Книга Внутри невидимых стен, страница 77 – Хамки

— Не знаю, просвети, – проворчал он.

— Это прессованные биоотходы!

— Что?

Сделав над собой заметное усилие, Хамки перестал смеяться и, смахнув лапой выступившие на глазах слезы, начал рассказ:

— Решение об Исходе было достаточно импульсивным, так что собирались в спешке, а она, помноженная на нашу природную рассеянность, местами привела к поистине эпическим глупостям. Например, отряду перемещальщиков была дана задача перенести действующую мусороперерабатывающую станцию с поверхности планеты на Новый Саланган. Ничего сложного – настроить телепорт и нажать пару кнопок! Но куда там! Они перепутали координаты и переместили станцию не на подготовленную площадку на одном из Небесных Этажей, а просто передвинули в пространстве, подняв на высоту десяти километров над поверхностью. Станция – огромный наземный комплекс. Крыльев или двигателей у него нет, к кувыркам в воздухе он не приспособлен. Пока перемещальщики, матерясь, удирали из-под падающего им на головы завода, оборудование дало сбой, и он взорвался. Эти голубые шарики – проще говоря, прессованные фекалии, разлетелись по огромной площади, а так как они подготовлены для специальной переработки, то сами по себе разлагаться не способны.

Хамки снова начал похрюкивать, но быстро взял себя в руки и продолжил, сияя саркастической улыбкой во все зубы.

— За чтение план-проекта задницей и загрязнение родной планеты перемещальщиков приговорили к двухдневному избиению, но времени на очистку территории все же пожалели. Ибо эти кристаллы не токсичны и никакого вреда природе нанести не способны.

— Отлично! – вздохнул про себя Макс. – Этот мир и сам по себе весьма средненький, а теперь оказывается, что и валюта тут весьма… с душком!

Хамки в ответ только хмыкнул.

— А что за «избиение», к которому приговорили этих ребят? Ну, перемещальщиков.

— Что именно в слове «избиение» ты не понял? – вновь заулыбался Хамки. – Сам подумай. Жизнь саланганца бесценна, значит, смертная казнь как наказание отпадает. Мы бессмертны, значит, сажать в каталажку тоже не резон, только время зря терять. Штрафовать – базовые потребности нам гарантированы нашими законами, так что тоже не вариант, голодать никому не придется. Но наказывать провинившихся-то надо! Вот и стали всем давать разные сроки избиений, боль-то мы чувствуем. Представь. Вот сделал ты какую-то бяку, соседу под дверь нагадил, например. Тебя поймали, приговорили к суточному избиению. Значит, на следующее утро тебя принудительно телепортируют в Палаты Палачей, где уже ждут четыре Палача, вооруженные дубинками, кастетами и прочим. Вы здороваетесь, и они начинают тебя колошматить, а ты не имеешь права отбиваться.

— Как? Вообще не можешь сопротивляться? – удивился Макс.

— Да. После случая, когда один проштрафившийся боец-штурмовик полдня метелил команду Палачей, за сопротивление стали добавлять срок избиения. Короче, лупят тебя. Долго лупят. Зубы у наказуемого обычно уже на десятой минуте кончаются, целые кости – через пару часов. Тогда делается перерыв – отмудоханного мгновенно полностью восстанавливает медицинская система, его кормят вкусным обедом и отпускают на час погулять. Потом он возвращается, и его снова мутузят. Ногами там, чем под лапу подвернется. И так до ужина – снова кормежка и погулять часок. Ну и потом бьют до вечера, а там поздний перекус – и по домам, спать, все свободны. Если приговорили к двум суткам, на завтра процедура повторяется. Рекорд, насколько знаю, три месяца – ученый-оружейник пренебрег техникой безопасности. Взрыв был такой, что сработал планетарный силовой щит. Самого ученого система воскрешения тогда неделю по всей звездной системе собирала.