Книга Ведьмино зеркальце, страница 38 – Анна Дуплина

— Здравствуй, зеркальце, здравствуй, милое, – завела Морана ласково. Ничто ее так не радовало, как слова его, потому и сама с зеркальцем приветлива да ласкова была. А как только становилось неспокойно на душе у купчихи, так сразу к нему отправлялась она – заверения в красоте своей получить всегда приятно. – Дай полюбуюсь на себя, а то вокруг и поглядеть не на кого, а как приятно глаза порадовать красотою чистою.

Недовольно слова ее звучали, да только притворство сплошное в том было. Не могла Морана даже мысли допустить о том, что кто-то краше нее будет. Но сколько было у нее это зеркальце волшебное, столько она знала – никого и нет. Морана краше всех на свете белом. И хотела купчиха, чтобы так оно и было всегда.

Зарябило зеркальце, словно гладь водная от камешка брошенного. Лицо Мораны отразилось в нем нечетко, поплыло да закачалось, а затем вмиг все стихло. Снова видела себя купчиха: глаза свои, на агаты похожие, волосы, самой темной ночи чернее. Мотнула Морана головой, улыбнулась губами алыми, ждать принялась заверения в красоте ее писаной. Заговорило зеркальце, да только слова его Морану не порадовали:

— Не туда глядишь ты, хозяйка. Коль красоту увидеть хочешь, стоит тебе на падчерицу свою поглядеть: на косы ее русые да глаза, что воды озерной чище. Прекрасна она красотой, что сама Лада^[9] ей даровала.

Отшатнулась Морана от зеркальца, головой недоверчиво покачала. Быть того не могло. Мертва была дочь Богданова, не зря же пасынок с невестой своей убивались по кончине ее так, что даже свадьба приближающаяся их не радовала.

— Ты мне про нее почто говоришь, ежели Смерть забрала девку?

Разозлилась Морана, перекосилось лицо ее прекрасное, оскал звериный на нем проступил. Пусть и мертва была дочка Богданова, а все ж неприятно стало Моране знать, что та так хороша была, что само зеркальце ее прекрасней Мораны посчитало.

— С чего ты, хозяйка, решила, что мертва падчерица твоя? Знаешь ведь, что люди врут почем зря.

Не злилась бы Морана, может, и разобрать смогла бы смешок тихий, что зеркальце издало, но ярость такой силы ее сжигала изнутри, что ничего она не видела да не слышала вокруг, кроме слов, что ядом сердце ее пронизывали. Это что ж получается – обманул ее Богдан?

— Покажи ее!

Сжала Морана ладони с силою, наклонилась к зеркальцу, зашипела угрожающе. Кинуть бы его об стену, да только не виновато оно было в беде ее нежданной.

Снова рябью покрылось зеркальце, заволновалось, запенилось, а потом явило взору Мораны дом лесной, что больше на терем Лешего похож был, нежели на человеческое жилье. Пригляделась Морана, рассмотрела, как плющ по стенам ползет до самой крыши, отчего стены зелеными казались, да только дочки Богдановой не видать было.

— Что ты мне терем-то лесной показываешь? Я девку просила!

— Ты, хозяйка, почто зря не гневайся. Жди.

Сплюнула Морана под ноги себе злобно да присмирела. Сказало зеркальце, что падчерицу покажет, значит, не обманет. Может, и правда обождать стоит немного. Снова Морана на дом странный лесной поглядела – да вовремя как раз. Отворилась дверь и вышла на крыльцо девушка молодая. Протянула руки к солнышку, покрутилась на крыльце, день новый привечая. Улыбнулась широко, глаза к ветвям тяжелым поднимая, и косу стала заплетать прямо на крыльце.