Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 329 – Владимир Михайлов

— Постой, ты думаешь – не влияют? Службы в Храме?

— Честное слово, никогда об этом не задумывался, да и какое это имеет значение? Просто существует понятие веры, оно включено в формулы Мироздания и его можно и нужно использовать точно так же, как Власть-Корпорация «Дыхание планеты» добывает и продает газ, «Кровь земли» – нефть, а «Свет небес» – электроэнергию. Что же касается самого Господа, то, по нашим представлениям, если он и есть, то существует сам по себе, а мы – тоже сами по себе, и пути наши не пересекаются. Разве ты думаешь иначе? Это было бы забавно. Во всяком случае, до сих пор он никак реально себя не проявлял.

— Вот как. Хорошо, вернемся к экзаменам. Итак, по-твоему, их смысл – в чем же?

— В том, чтобы поддерживать равновесие между слоями общества, чтобы между ними не было слишком интенсивного обмена, если он возникает, то уровень стабильности уменьшается, а именно устойчивость позволяет обществу существовать долго и уверенно. Потому что если вертикальные течения между слоями станут слишком интенсивными и их окажется больше оптимального количества, то картина мира, из которой исходит Инфупрасеть, нарушится, а это приведет к очень опасным резонансам и результатом может стать – ну, фигурально выражаясь, конец света.

— То есть и экзамены, и дальнейшее образование – просто условность, если я тебя правильно понял?

— Вот сейчас ты усвоил все совершенно точно.

— И весь экзамен заключается в определении суммы…

— Которую претендент готов и в состоянии уплатить за дальнейшее свое продвижение. Система совершенно проста: когда то, что считается экзаменом, заканчивается, проводится конкурс – конкурс предложенных сумм, и после этого составляется и оглашается список принятых. Все ясно и законно.

— Брат, скажи, а те люди, что будут сражаться, защищая вас, если возникнет угроза нападения, они тоже набираются по их деньгам?

— Напротив, брат. По их отсутствию. Этим людям платим мы, а не они нам.

— Значит, воинами становятся не лучшие? А те, кому некуда деваться?

— Да, но это нас не волнует. В наше время воюют деньги, а не люди.

— Но тогда почему обитель проявляет интерес к этим делам? Раз уж он так отлажен, то в чем причина?

— Ты что, брат, серьезно? Да ты наивен, как… как не знаю кто. Ты пробовал прикинуть – какие деньги обернутся хотя бы сегодня во всей экзаменационной системе? По каждому факультету Училища, по нему в целом, по всему Кишарету, наконец – в масштабе всего мира? Вижу, что не пробовал. А зря. Нас сегодня прислали сюда, чтобы мы, во-первых, зафиксировали нынешний уровень цен: как и любой товар, экзамен обладает своей стоимостью, то есть и себестоимостью, и продажной ценой, и она не является постоянной величиной, но из года в год варьирует, поскольку зависит от общего состояния рынка, то есть общества. Причем не средняя цена нас интересует, а стоимость каждого балла, затем – надбавка за проходной балл, и прочее. Разумеется, каждое учебное заведение должно будет представить – и действительно представит полный отчет об экзаменационной прибыли; однако цифры, которые они предоставят обществу, будут отстоять от истинных так же далеко, как северный полюс от южного. Потому что с этих сумм им ведь придется платить налоги всем властям, одним больше, другим меньше, но все равно жалко, не так ли? Естественно, что они постараются уплатить поменьше. А мы хотим знать подлинные цифры. Обитель не любит, когда ее пытаются провести, как лоха с такими вот ушами! Далее, я сказал о суммах официальных, которые получает учебное заведение, но это ведь не все деньги, это, можно сказать, только видимая часть айсберга. Скажи, ты заметил, как, кроме устного вопроса и ответа, экзаменатор и экзаменуемый обмениваются еще и какими-то листками бумаги? Заметил? Что же, по-твоему, на них написано? Ладно, не старайся: там тоже был важный вопрос – и не менее важный для обоих ответ. А именно: сколько сверх? То, что проговаривалось устно, – это официальная сумма, и с нее экзаменатор получит лишь весьма скромный процент. Его это, естественно, не устраивает. Но в его руках находится один весьма острый инструмент. Как ты мог заметить, брат, после первого устного вопроса и ответа оба участника действа обменялись еще несколькими словами, суть которых для тебя осталась, я уверен, неясной. Вроде бы речь шла о погоде, о расстояниях между Кишаретом и каким-то другим городом, иными словами – на совершенно нейтральные темы. Но человек знающий не станет обращать внимание на то, какова словесная оболочка вопроса и ответа, но не пропустит мимо ушей тех цифр, какие прозвучат в ответах. Потому что на самом деле в эти мгновения за столиком экзаменатора шел торг, совершенно нормальный торг. Экзаменатор давал понять, что предложенная сумма никак его не устраивает, отвечающий – что, напротив, запрос уж слишком велик, не по нынешней обстановке. Градусы тепла, километры расстояний, да хоть количество видимых звезд и число галактик в Метагалактике – это все борьба предлагаемых и отвергаемых сумм. После этого краткого поединка задается главный вопрос: а сколько ты дашь сверх официально приемлемого? Уже не Училищу, а лично экзаменатору. Вот тут уже страсти закипают, если бы не эта схватка, экзамен не продолжался бы и двух минут. На деле он завершается лишь тогда, когда достигнуто соглашение по этой вот последней сумме.