Книга Симфония для пяти струн, страница 72 – Дарья Кузнецова

— Где мы? — я с искренним удивлением обернулась к будившему меня Карту. Опомнившись, поспешила опустить взгляд. Это далось на удивление легко. — И почему? И как мы тут оказались? И что делать, если вы… ты сейчас, ну, сорвёшься…

— Стой, стой, помедленнее, — оборвал мой поток вопросов живой ветер. — Во-первых, сорваться я уже не должен, — он несколько нервно хмыкнул. — Одного раза хватило. Что последнее ты помнишь? — уточнил он. Я задумалась.

— Ну, помню, как в Храм пришла. Там был смотритель, очень обаятельный мужчина. Он показал мне алтарный камень — я и не предполагала, что он такой огромный на самом деле! — а потом мы пили кофе. Вкусный, кстати! А потом… честно говоря, не помню, — я смутилась.

— Обаятельный, — с непонятной интонацией вздохнул Аль. — Ау, ты, конечно, извини, но твоё умение разбираться в людях воистину ужасно.

— Почему? — опешила я. — Что, тот мужчина… как же его… А! Тар Тавьер! Это он нас сюда притащил?

— Вряд ли, — Карт снова вздохнул, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Тут только я обратила внимание, что внешний вид следователя оставляет желать лучшего: взъерошенная шевелюра, исцарапанное бледное лицо, изорванная грязная одежда, в прорехах которой виднелись тёмные пятна, определить происхождение которых в рассеянном свете было затруднительно, но возможных вариантов было немного.

— Что случилось? Ты не ранен? — встревожилась я.

— Нет, пустяки, — отмахнулся он. — Пойдём, надо найти выход. Должен же он здесь быть…

— Кто пришёл к нам этой ночью, кто незваный этот гость? — вкрадчиво пропел где-то совсем рядом красивый, хорошо поставленный бархатистый мужской драматический баритон. Я испуганно шарахнулась, вцепляясь в рубашку спутника обеими руками. Он крепко обхватил меня за плечи, настороженно оглядываясь.

— Кто это? — выдохнула я. Ничто не тревожило света разбросанных по полу огней. Если здесь и был кто-то помимо нас, он явно не стоял на полу. Или был невидим.

— Может, мне порвать их в клочья, в гроб сложить — и в крышку гвоздь? — кровожадно предложило с другой стороны женское лирическое сопрано.

— Или вырвать эти души из пристанищ их земных? Очень хочется мне кушать, я бы начал нынче с них! — ехидно откликнулся лирический тенор.

— Вы глядите, замолчали! Вправду стоит их убить. Ведь незваными примчались, в ночь, когда хозяин спит! — возмутилось сопрано.

— Во имя Хаоса, — пробормотал Аль. — Я, кажется, знаю, куда мы попали. Ты умеешь петь и говорить стихами? — с надеждой обратился он ко мне. Голоса тем временем оживлённо обсуждали, что с нами сделать. Всё в том же бравурном строгом ритме, всё так же в стихах и всё более кровожадно.

— Я… могу попробовать… — окончательно растерялась я. — А почему нельзя нормальными словами? Стихи, может, и получится, правда кривовато, но петь я не умею. Это слух у меня есть, а вот с пением проблема…

— Да это не важно. Главное, попробуй. Я-то и двух слов связать не могу!

— А что говорить-то?

— Попроси их отпустить нас домой, — Аль пожал плечами. — Наверное…

Я вздохнула и на всякий случай зажмурилась, складывая слова в четверостишие — импровизировать вот так сходу у меня не получилось бы точно.

— Извините за вторженье, не хотели вам мешать! Кто вы, странные творенья? Нас не нужно убивать, — осторожно пропела я, пытаясь копировать их собственный ритм.