Книга Симфония для пяти струн, страница 43 – Дарья Кузнецова

— Ты рассказала ему о наших предположениях?

— Ну, да. Ты не сердишься?

— Нет, с чего бы, — задумчиво откликнулась я, буравя взглядом голову хозяина дома. — И как он отреагировал на заявление о том, что его друг — не человек, а легендарный живой ветер?

— Какой друг? — правдоподобно удивился блондин, оборачиваясь. Правда, столкнувшись со мной взглядом, вздохнул и, понурившись, отвернулся обратно. Я сейчас была под действием вдохновения, оставшегося после пробежки через город по маячку одного конкретного человека (почувствовать кого-то на таком расстоянии у меня раньше никогда не получалось; вот оно, обострение чувств в стрессовой ситуации!), и враньё чувствовала отлично. — Беда с вами, видящими! Ну, честно говоря, я едва не лопнул от зависти, — хмыкнул он.

— То есть?! — снова хором уточнили мы.

— Мне, чтобы до этого догадаться, понадобилось несколько месяцев, да и то дошло только после подсказки, — он фыркнул от смеха, бросив взгляд на наши вытянувшиеся лица. — Ну, что вы на меня так смотрите? Догадались, молодцы, по пятёрке каждой. Думаю, предупреждать, чтобы никому об этом не говорили, излишне?

Я энергично закивала, Оли точно так же энергично замотала головой; «да, излишне» и «нет, не надо предупреждать». Сарк уже полноценно засмеялся, но никак не прокомментировал.

— А как же он живёт? — погрустнела Олея. — В книжке было написано, что он только на несколько дней может… ну, в человека.

— Да как сказать, — вздохнул Сарк. — Не живёт, мучается. И зачем я вам рассказываю? — вдруг хмуро оборвал он себя. — Ругаться будет! А хотя… Да ну его в Хаос! — закончил он свой короткий монолог. Я, было, подумала, что решил он всё-таки не распространяться, а сменить тему. И ошиблась. — Во всяком случае, на мой взгляд — точно мучается. Ему это удаётся ценой постоянного жесточайшего самоконтроля. И то подавить свою природу до конца не получается; да сами же небось видели, как он на людей смотрит. От него все и шарахаются. Правда, есть ещё вариант; одно зелье, достаточно сложное. Оно применяется как лекарство при некоторых психических расстройствах, и он у меня «лечился», весьма талантливо одно из таких изображая. Так мы, собственно, и познакомились. А потом он постепенно от них сумел отказаться. Три года держался, до недавнего времени.

— А почему только до недавнего? — рискнула полюбопытствовать я. Этот рассказ мы слушали, затаив дыхание и не шевелясь, чтобы не дай Ветер этот человек не переменил своё мнение, и не передумал откровенничать.

— Да из-за тебя, — он ехидно ухмыльнулся. — А ты думаешь, одной тебе рядом с ним так плохо? Ты видишь его насквозь, и ему очень трудно сдерживаться, даже на зельях.

— И ничего нельзя сделать? — опять-таки хором грустно вопросили мы. Пугающая тенденция.

— Ишь, какие две чувствительные нашлись, — прокомментировал он. — Можно. У меня амулет уже почти готов, так что он тебя сможет терпеть, хотя и в ограниченных количествах.

— Компенсация? — оживилась я, учуяв знакомую тему. — Амулет же, наверное, временная мера; надо попробовать поискать что-нибудь более близкое.

— Да не трудись, я и так знаю, — он повернулся к нам целиком, вытирая руки полотенцем. И лицо было до того торжественно-ехидным, что мне сразу захотелось заткнуть уши. — Идеальным компенсатором для вас двоих служит алтарный камень в храме Ветра. Главный. Тот самый. В центральном храме.