Книга Симфония для пяти струн, страница 21 – Дарья Кузнецова

— А как же врождённая брезгливость?

— Юморист, — хмыкнул Сарк, перетягивая предплечье неизвестно откуда взявшимся жгутом. Флакон из его рук исчез в неизвестном направлении. — Тоже мне, зрелище! Позрелищней видали. Больно… будет, — «обнадёжил» он, крепко придерживая предплечье следователя и прицеливаясь иголкой.

— Без тебя знаю, коли давай!

Блондин пожал плечами и аккуратно ввёл шприц, пристально наблюдая, как столбик непрозрачной синей жидкости очень медленно уменьшается. На сведённое болезненной судорогой лицо следователя, вопреки заявлению о «позрелищней видали», он смотреть избегал.

— Ну, а теперь садись, — он кивнул на кресло. — Буду облегчать твои страдания и, заодно, придерживать.

Аль послушно опустился в предложенное кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Второй участник происходящего встал за его спиной, опустил руки на плечи и тоже прикрыл глаза.

Сторонний наблюдатель не заметил бы особой мучительности процедуры; синеглазого следователя не била судорога, он никуда не рвался, даже почти не шевелился. Только оба мужчины иногда синхронно вздрагивали и морщились, будто их било током, да левая рука беловолосого коротко дёргалась в ритме секундной стрелки старых настенных часов.

Странная немая сцена в небольшой комнате без окон, бывшей гибридом гостиной, кабинета и даже спальни, судя по наличию постельного белья на диване в углу, продолжалась, если верить всё тем же часам в вычурной деревянной раме, чуть меньше часа. После чего оба мужчины одновременно открыли глаза, тяжело дыша, будто весь этот час бежали на пределе своих сил, и синхронно принялись стирать с лиц капли пота.

— Убил бы, чем так мучиться, — слегка осипшим голосом проговорил Сарк, утираясь неизвестно откуда взятым полотенцем и протягивая товарищу ещё одно. Левая рука его продолжала иногда судорожно вздрагивать, что мужчину явно раздражало.

— И что тебя останавливает? — поинтересовался из кресла совершенно обессиленный синеглазый, явно через силу заставляя себя протянуть руку за полотенцем. Утёр лицо и обречённо уронил руки на колени, — по его ощущениям все мышцы в организме превратились в вату, и слушаться отказывались категорически.

— Во-первых, это слишком сложно; я не уверен, что получится. А, во-вторых, с тобой как-то веселее, — со слабой, но довольной улыбкой блондин плюхнулся в своё кресло.

— М-да, не соскучишься, — вздохнул Карт.

— М-да, так от скуки помереть можно, — Олея с шумом захлопнула очередной старый том.

— Что-то мне подсказывает, мы нашли себе занятие на неделю, — я, вторя подруге, сокрушённо вздохнула и оглядела кипы книг, которые мы посчитали наиболее вероятным источником необходимых сведений. Всего их было сотни две, просмотрели мы около четырёх десятков, и теперь судорожно зевали, то и дело поглядывая на часы; шёл четвёртый час ночи.

Идея с поисками фамилии уже не казалась ни мне, ни подруге столь блестящей. Просто никто из нас не хотел признаваться первой…

— Если бы только на неделю! Сейчас мы посмотрим самые вероятные, потом менее вероятные, потом не слишком вероятные… ну, и так далее. И где-то через месяц мои родители найдут в библиотеке две высохших мумии.

— Не получится, мне ещё на работу, — я улыбнулась, радуясь передышке. Признаться, я уже начала клевать носом, и немного поболтать было очень кстати. — А ты так ещё не определилась со следующей работой?