Книга Симфония для пяти струн, страница 131 – Дарья Кузнецова

— Не отвлекайся. Что ты ещё про хозяев знаешь?

— Да, в общем-то, немного. К людям они вроде бы относятся неплохо; хорошего — наградят, плохого — накажут, и обманом с ними ничего хорошего не добьёшься. Была там одна сказка про дровосека… — задумчиво протянула я, но тут же опомнилась. — Так вот, людям являются в обличии мужчин: весенний — молодой озорник, летний — жизнерадостный мужчина лет тридцати, а осенний — степенный муж с седыми висками. Как-то так… На молодого озорника тар Айк, прямо скажем, не тянет, — я неуверенно хмыкнула. — Но на зиму он, кажется, впрямь впадает в спячку; во всяком случае, сказал, что зимой отоспится.

— А ты ему посоветовала выспаться? — весело фыркнул Карт.

— Ага. Он же такой заморенный, смотреть больно, — смущённо вздохнула я.

— Удивительно ты всё-таки людей определяешь.

— Пора бы уже привыкнуть, — проворчала я. — И вообще… не определяй я людей так «странно», я бы от тебя тоже до сих пор шарахалась, как все остальные. Не веришь — спроси вон у Олеи, она долго недоумевала над моей необъяснимой симпатией к синеглазому демону и утверждением, что он на самом деле хороший. А ты мне, между прочим, с первого взгляда понравился! И не только потому, что симпатичный.

— А я симпатичный? — с искренним недоумением уточнил он.

— Ага, — честно призналась я, к собственному удивлению не чувствуя никакого смущения. — Даже очень, особенно глаза красивые. Слушай! — вдруг вспомнила я, от возбуждения даже приподнявшись на локте. — А что значит твоя татуировка? Ну, на груди?

— Какая татуировка? — нахмурился он. — А… рисунок был какой-то, да. Но я понятия не имею, что он означает, и означает ли вообще: он такой и был с самого начала.

— А сейчас не изменился?

— Не смотрел. Сейчас не посмотришь, я в бинтах весь, — с улыбкой притушил он мой энтузиазм. — Потом. Даже если она что-то значит, никуда она не денется за несколько дней.

— Ну, да, — вынужденно согласилась я. — Не забыть бы потом!

— Да куда…

Разговор оборвал грохот распахнувшейся двери, и наше внимание мгновенно сосредоточилось на невежливом посетителе. Это была миниатюрная круглолицая пухленькая женщина лет сорока с лучиками морщин вокруг смешливых глаз и густой золотисто-рыжей косой до пояса. Она разглядывала нас с дружелюбным и несколько недоумённым любопытством, особенно — Карта. Совершенно непонятно было, почему она ворвалась с таким шумом.

— Как интересно! А где Сарк? — бодро поинтересовалась женщина, не здороваясь.

— Наверное, на работе, — осторожно предположила я. Редкого тёмно-зелёного цвета глаза незнакомки горели удовольствием, восторгом и интересом.

— Ах да, совсем забыла, сейчас же день, — махнула она рукой и неторопливо прошествовала к кровати. — Так, а тут у нас… Ой, во имя Хаоса! — хихикнула женщина, плюхаясь на кровать с противоположной стороны от напрочь растерявшегося Карта. — Ветру сломали рёбра, кому скажи — не поверят! Но починили тебя неплохо. Сейчас, давай стабилизирую, а то больно же, — женщина укоризненно качнула головой и, не встретив никакого сопротивления, стащила с Аля одеяло примерно до пояса. Оглядела повязки, поцокала языком, пробежала по повязкам пальцами как пианист по клавишам и удовлетворённо кивнула. Издав удивлённое восклицание, Карт приподнялся на постели, недоверчиво ощупывая грудную клетку. Кажется, больно ему уже не было.