Книга У удачи два лица, страница 23 – Дарья Кузнецова

— Не говорил. Да и вообще, не похоже; он совсем по-другому сердится, и обижается по-другому, он в таких случаях обычно язвить начинает, — задумчиво проговорила девушка, в это время торопливо обуваясь. После чего, поднявшись с кровати, подобрала с соседней пустой койки стопку одежды, а с пола — хорошо знакомую мне обувь.

— Ой, мои сапожки, — обрадовалась я.

— Ага, я же тебе вчера переодеться принесла. Размер, правда, мой, но тебе должно быть почти впору, мы вроде бы не сильно отличаемся телоложением. Из твоих вещей только сапоги, считай, и уцелели.

— Спасибо огромное! Слушай, Рась, ты только не обижайся за своего наставника, но вот эта его реакция… Может, он в принципе на полёт мой обиделся? Не на меня именно, а просто, как факт. Мне кажется, если бы я без крыльев осталась, я бы тоже не смогла нормально на других драконов смотреть, — осторожно предположила я, одеваясь.

— То есть, не может ли он вот так завидовать? — легко перевела Рассвета с тактичного на человеческий. — Чисто теоретически, наверное, может; я же не знаю, что у него в голове творится. Но почему именно сейчас и именно тебе? У нас же и другие птицы есть, и даже целая семья шершей живёт, и всё нормально. Нет, тут что-то другое. Может, у него были какие-нибудь планы на сокрытие твоего существования, и он сердится, что ты их нарушила? Да вроде бы тоже не похоже… Не, я хвостом чую, тут что-то другое!

— Ты же медведица, у тебя же нет хвоста, — хмыкнула я.

— Есть! — возмущённо нахмурилась она, грозно упирая руки в бока. — У медведей есть хвосты, безграмотное ты создание! Маленькие просто.

— Кхм. Извини, — смущённо кашлянула я, обуваясь и оправляя одежду. Рася была на полголовы выше меня, а в остальном наши фигуры оказались более-менее близкими, так что одолженная ей одежда села неплохо, а лишнюю длину штанов удалось затолкать в сапожки. Ещё бы как следует причесаться, а лучше всего — помыть голову, разобрав свою запутанную и разлохматившуюся косу! Но с этим придётся подождать: за оставшиеся две минуты я точно не успею. — Вообще, это шутка была; я не знала, что для тебя это так болезненно.

— Ай, думаешь, ты первая так пошутила? — весело фыркнула девушка, сменив гнев на милость. — Я эту фразу про хвост от отца подцепила, он у меня тигр, то есть — хвост солидный, не подкопаешься, а к моему у всех претензии. Шутники! Ладно, пойдём, а то Кай слов на ветер не бросает, опоздаем — мне не поздоровится.

И я наконец-то сумела взглянуть на лагерь осмысленным взглядом, и снова усомнилась в правдивости слов плетущего относительно исследовательской направленности их деятельности.

Большей частью лагерь располагался в редколесье. Тут и там темнели явно с трудом втиснутые между деревьями квадратные шатры, и для подобной тесноты наверняка были объективные причины. Иначе куда проще было разместиться на просторной прогалине, вплотную примыкающей к лагерю, а та была почти пуста. Угроза с воздуха?

Ещё показательным было наличие оружия; ну, или чего-то, крайне на него похожего. Почти у каждого мужчины, попадавшегося на глаза, висело на плече нечто, до боли напоминающее человеческое ружьё. К слову, на глаза попадались только мужчины, и это тоже говорило о многом.

Отношение драконов к оружию было довольно прохладным. Мужчинам для решения между собой спорных вопросов всегда хватало того, что дала природа: смертельные поединки проводились в драконьем облике, в воздухе, а простые выяснения отношений — в человеческом, на кулаках. Огнестрельное оружие, перенятое у людей, не прижилось вовсе: между собой драконы так сильно и массово не воевали, предпочитая решать разногласия малой кровью посредством интриг, а для других целей оно казалось слишком скучным. Для такого развлечения, как охота, моим сородичам гораздо больше нравились луки, а холодное оружие являлось искусством — ковки, чеканки и умения им владеть.