Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 89 – Дарья Кузнецова

Если индахунь и заметил пули, то никому об этом не сказал. В один длинный двухсаженный прыжок он настиг грабителя, сбил его с ног. Схватил, мотнул мордой — и по брусчатке перекати-ежиком покатилась оторванная голова.

Косоруков от этого зрелища брезгливо поморщился и отвел взгляд, а Анна в этот момент потянула за локоть вперед, на площадь.

— Идем, теперь можно. И нужно. Повязать, убрать в подвал и отправить кого-нибудь в Хингу, пусть остатки шайки заберут.

— А где пулемет? — спросил охотник. Потому что все остальное вызывало только растерянные ругательства, а это — было просто и понятно. — Он же был?

— Он и есть, — пожала плечами Анна. — В амбаре, вон там, — она махнула рукой на большое здание в тупике. — Оттуда отличный обзор на площадь.

— И кто у вас там дежурит?

— Никто, — отозвалась она. Пока они пересекли площадь, из банка вышел управляющий, а из "Мамонтовой горки" — ее хозяин и несколько мужчин с веревками. Кухонный мальчишка умчался вдоль по улице — наверное, за подмогой. — За пулемет берется тот, кто был поблизости, у нас почти все умеют обращаться с оружием. Петр Петрович всю молодежь натаскивает. Он хороший дядька, отставной полковник, повоевал изрядно, и нашим местным ополчением в войну командовал. Но именно этот пулемет мой, трофейный, — с отчетливой гордостью призналась градоначальница. — Хороший оказался. Надежный. Полезный вот.

— Да уж, — растерянно хмыкнул Дмитрий, а дальше продолжить разговор не получилось: Анна начала уверенно командовать.

Чем больше он наблюдал за ней и остальными горожанами, тем труднее становилось отрицать очевидное: для них все это было привычно, словно повторено не один десяток раз. Люди прекрасно знали, что делать, и обязанности легко и непринужденно делили на ходу.

Не успел Дмитрий оглянутся, как у него в руках оказался моток крепкой веревки, а перед ним — трясущийся от страха грабитель, лежащий лицом в брусчатку и шепотом твердящий обрывки "Отче наш". Охотника и самого едва ли не потряхивало от вида то ли неживой, то ли Бог весть какой вообще твари, стоящей в сажени в стороне и для острастки порыкивающей на грабителей, но он старался держать себя в руках. Однако грабителей понимал и даже немного им сочувствовал.

Что, впрочем, не мешало вязать узлы крепко и тщательно. Хоть он и служил на броненосце в машинном отделении и с веревками дела почти не имел, изучения важной морской науки — вязать узлы — это не отменяло. И к лучшему, потому что порой все же пригождалось. Сейчас вот, например.

На то, чтобы увязать всех выживших налетчиков в одну вереницу, ушло несколько минут. После этого Милохин с парой мужиков покрепче повели едва стоящих на ногах, а частью, кажется, и вовсе рехнувшихся с перепугу бандитов куда-то за здание банка. Тузик еще раз рыкнул им вслед для острастки и за какое-то мгновение сдулся, осел и превратился в прежнего кабысдоха. Зевнул во всю пасть, потянулся и пошел подлизываться к управляющему, радостно виляя хвостом.

Хозяин от него не отмахнулся, охотно потрепал за ушами, пока пара слегка помятых клерков собирала мешки с награбленным, даже достал из кармана какое-то угощение, которое пес с удовольствием проглотил. Косоруков порадовался, что не видел, что это было за лакомство.

На площади стали собираться люди, и люди эти вели себя до изумления обычно, как будто ничего не случилось. Очередная мгновенная смена декораций заставила в который уже раз заподозрить, что либо у него с головой не все в порядке, либо, как ни странно это звучало, с окружающим миром. И последнее больше походило на правду.