Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 51 – Дарья Кузнецова

— Представь себе, нет, я постоянно езжу в таком виде, не считая зимы, конечно. А что?

— Ты в штанах, — он как будто попытался развести руками, но на середине уронил их.

— И что? Так ведь удобнее.

— Я не знаю, почему в городе к тебе так странно относятся, но понимаю, что это отношение сказывается на всем. Но… Анна, даже в Рождественске, а это большой портовый город, женщина в штанах, если это не военная форма, вызывает нездоровое оживление и порой — вот такую реакцию, — он качнул головой в ту сторону, куда ушли старатели. — О городках помельче и говорить нечего.

— У нас не так, — пожала плечами она. — В войну многие штаны носили, так удобнее. Чжурки, кто происхождением попроще, тоже носят. Что в этом такого?

— Я не знаю, что там у чжуров, они привычные. А с непривычки это все выглядит слишком вызывающе. У тебя красивая фигура, и такая одежда… Извини, но даже мне сложно не коситься.

— Почему "даже"? — чуть склонив голову к плечу, спросила Анна.

— Потому что… — неуверенно начал он, но тут же осекся, разглядев наконец смешинки в золотистых глазах и сообразив, что губы собеседница поджимает не от недовольства, а пытаясь не улыбаться. И буркнул недовольно: — Да к бесу. Чего я тут распинаюсь, в самом деле. Ты не видела, приехал начальник прииска?

— Не было еще, — отозвалась она.

— Все равно пойдем в здание, лучше там подождем. Если вообще есть смысл его ждать.

Косоруков развернулся, чтобы двинуться уже наконец в контору, но Анна поймала его за локоть. Конечно, вырываться он не стал, только поморщился, но повернулся к ней.

— Не сердись, — светло и искренне улыбнулась она, схватив его за вторую руку, чтобы не попытался опять уйти. — Ты так говорил, и смущался, и это было так… мило. Извини. Мне приятно твое беспокойство, и вот это вот… — она неопределенно повела рукой. — Заступничество. Правда приятно. Меня никто раньше так не защищал, это было неожиданно. Но я ведь не первый год здесь живу, и сюда тоже часто приезжаю одна.

— Как так получилось? — нахмурился он.

— Ну, служба такая, прииск тоже…

— Нет. Как получилось, что тебя удивляет чье-то заступничество? Что у вас тут творилось в войну, если…

— Не в этом дело, — перебила его Анна. — Просто я с детства умею постоять за себя. Меня не цепляли. Тем более я единственный ребенок своего отца, это накладывало обязательства не только на меня. А в войну… пережили же, и ладно.

— И это тоже вопрос, — задумчиво кивнул Дмитрий. — Как получилось, что здешний удобный перевал с возможностью удобной переправы не привлек внимания с той стороны? Как город выстоял при отсутствии хоть какого-то гарнизона и укрепления?

— Ну, как-то выстоял, — она неловко пожала плечами и выпустила его локти. И предсказуемо поспешила уйти от неприятного вопроса. Чего он, собственно, и добивался. — Что сказал старатель?

— Что трое человек пропало в этом году, один из них — его друг. Клялся и божился, что за лучшей долей податься не мог. Причем этот друг пропал за день до смерти Шалюкова. Если я, конечно, все правильно понял, а то от местного говора рехнуться можно, — проворчал Дмитрий. — Часть слов по смыслу додумывать приходится…

Анна только улыбнулась в ответ, и разговор на этом оборвался. Всю оставшуюся дорогу до конторы Набель поглядывала на охотника с напряжением во взгляде и как будто даже тенью чувства вины и явно думала не о проблемах прииска. А Косоруков…