Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 26 – Дарья Кузнецова

Вторая же полагала, что чародейские способности в той или иной мере присутствуют почти у всех людей, просто померить их можно лишь с определенного уровня, а у кого дар слишком слабый — раскачать его крайне трудно. Морские же суда издавна плотно окутывали чарами разного сорта, и чародеев на борту всегда хватало, и все это служило благодатной почвой для взращивания малых талантов. Теплицей.

— Вашего отца здесь очень уважали? — заговорил Дмитрий через несколько мгновений тишины, когда они шли по теневой стороне широкой и достаточно оживленной улицы. Кажется, оживление было связано не с местом, а со временем: солнце уходило, переставало нещадно палить, и люди выбирались под открытое небо.

И Шналь окончательно стал похож на обыкновенный маленький провинциальный город. Только перекати-ежики не давали Косорукову забыть, где именно он находится.

— Моего отца любили, — возразила Анна. — Как и всю нашу семью. Род Набелей живет здесь давно, мой предок был одним из основателей Шнали, так что мы тут свои.

— И место градоначальника передается по наследству?

— Можно сказать и так, — улыбнулась она.

— А почему Шналь? Откуда такое странное название? И какого оно вообще рода? А то я и в мужском, и в женском слышал…

— Чжуры так зовут нашу речку, в честь нее и назвали. И с родом потому сложно. По бумагам-то мужского, но у чжуров в языке родов нет, а жителям и так и этак нравится. Так что ни в чем себе не отказывайте, — улыбнулась она.

— И как это переводится?

— Вы не поверите, но — "маленькая река", — весело отозвалась девушка. — Чжуры не дают названий местам в том понимании, какое вкладываем в них мы. Они считают, что у каждой горы, каждой речки и долины есть свои духи, притом многочисленные, и им будет неприятно получить какое-то собирательное название. Считают, что это звучит пренебрежительно.

— Справедливо, — рассеянно согласился он. — Это примерно как западные соседи нас всех "Иванами" называют, уважительность в этом сложно найти.

Городское управление прииска "Южный" занимало первый этаж двухэтажного каменного здания, последнего в ряду похожих. Следом, через улицу, уже начинался другой город, из деревянных домов на каменных основаниях, а за ними все чаще попадались обыкновенные срубы.

Внутри здание состояло, по ощущением, из одних сплошных коридоров со множеством запертых одинаковых дверей с номерами, в расположении которых не виделось никакой системы. Здесь Анна ориентировалась плохо, поэтому не стала рваться вперед и уступила возможность дергать все подряд ручки спутнику, сама же молча двигалась следом, чувствуя себя при этом лишней. Понятно, что от нее требовалось только поручительство и это правильно, но все равно ощущение было странным.

За годы, прошедшие со смерти отца, она быстро привыкла самостоятельно решать все вопросы, разговаривать и договариваться, и все это — в одиночку. Была, конечно, Татьяна, добрая дородная женщина, которая приходила помогать по хозяйству, а вернее — вела его сама. Было четверо работников управы, помимо Анны, но все свои места занимали давно, службу знали прекрасно и справлялись с ней без понуканий.

Ей никто не пытался навязаться в компанию и в помощники, один только Старицкий, но и тот не слишком настаивал. Отношение горожан было понятно: она — Набель, а что у города теперь хозяйка, а не хозяин, для них не играло особой роли. Она и в детстве всегда была заводилой и очень редко следовала за кем-то. Одиночество порой тяготило Анну, но привычка быстро справлялась с давящим чувством, а отсутствие других вариантов и вовсе делало размышления об этом пустыми и бессмысленными.