Книга Эпилог к концу света, страница 97 – Дарья Кузнецова

Но проблема в том, что я понятия не имела, насколько сильны чары, с которыми довелось столкнуться. А ещё в том, что Чингар был не жилец и без «личинки», и одновременно с устранением вредителя мне следовало подлатать его. И всё это быстро, а лучше в прошедшем времени, потому что вождь на грани. Был уже тогда, когда посылали за Микаром.

Живучая, упрямая зараза!

Только попробуй мне сейчас сдохнуть!..

Одни чары жгутся так, что хочется содрать с себя кожу, другие требуют максимальной сосредоточенности. На скорую руку слепить из двух ритуалов один и без проверки, без подготовки влить стакан собственной крови. Бездна, всё-таки весёлая у меня тут жизнь!

Ненавижу свою магию. Нет, она действенная, порой незаменимая, очень нужная. Но, зелёна мать, как же это больно...

Момент, когда знаки на коже мужчины и пролитая кровь перестали тянуть из меня силу, я заметила не сразу. Εщё несколько секунд оставалась в той же позе, перегнувшись через распростёртое тело и упёршись рукой в камни, после чего позволила себе упасть прямо на мужчину и несколько секунд просто подышать, наслаждаясь тем, что ничего нигде не болит. Потом, превозмогая слабость и игнорируя обступающую со всех сторон черноту близкого обморока, заливающую собой всю периферию зрения, выпрямилась и плюхнула ладонь на солнечное сплетение Чингара, чтобы проверить его состояние.

— Надо же, сработало, – пробормотала вяло, прикрыв глаза.

Всё же я оказалась права. «Чёрная рука», примитивный «Лёд» или местная сверхсложная трансмутация – магии крови без разницы, что выжигать. Сила в любых чарах есть, а уж откуда она взялась – это не проблема ритуала.

Ненавижу это заклинание, да, но именно оно подарило мне прозвище и, значит, полную свободу от семейства. По нашим обычаям прозвище даётся за особые заслуги и ставит иналя как бы над родом,из которого он вышел, да и над всеми остальными.

Мне было двадцать девять, это была первая моя военная кампания. Я тогда сумела изменить направление «Жгучей крови» с точечногo на веерное, избавив от одной весьма неприятной и прилипчивой пакости боевых товарищей. Тоже применяла наспех, без нормальной подготовки, в полевых условиях; не везёт мне с ним.

Войдель мной тогда страшно гордился. Правда, ругался еще страшнее, потому что меня еле откачали: сил не рассчитала.

— Стевай! – неуверенно позвал меня Карчин, выдёргивая из полуобморочного состояния в реальность.

Но трогать, однако, не спешил. И другим не давал. Замечательный инчир, как же повезло Майан с мужчинoй!

— Да, всё нормально, - заставила я себя открыть рот. Голос прозвучал сипло, надтреснуто. Кричала я, что ли? - Оттащите кто-нибудь эту тушу к Майан, она скажет, что дальше делать.

— А ты? – уточнил целитель.

— И меня тоже куда-нибудь оттащите, – вяло усмехнулась в ответ. – Ρуку!

Уцепилась за чью-то крепкую мозолистую ладонь, попыталась встать, но – неудачно. Темнота качнулась и захлестнула меня с головой.

* * *

Очнулась я на мягких шкурах, судя по запаху и остальным ощущениям – в доме Микара, в той самой комнате, в которой жила последние дни. Очнулась под негромкую мирную беседу двух голосов, моего названого отца и ещё кого-то смутно знакомого,и с приятным ощущением чистоты – кажется, пока я отсыпалась, кто-то аккуратно смыл кровь.