Книга Эпилог к концу света, страница 127 – Дарья Кузнецова

— Εрунда, царапина, - отмахнулся вождь, прикрывая пострадавшее место ладонью. Даже отвернулся, как будто я могла не заметить, что там между пальцами уже красно.

— Ты ведёшь себя как ребёнок. - Вложив оружие в ножны, я успела перехватить мужчину за локоть.

Дальше сопротивляться он не стал, позволил осмотреть порезы; только скривился недовольно, когда я взялась за нож.

— Можно просто замотать, заживёт, - недовольно пробурчал Чингар.

— Нельзя, - отрезала я. – Она ограничивает твою подвижность и может стоить жизни нам обоим. И вообще, что за кокетство? Раньше ты вроде так не боялся целителей, – поддела я.

— Я не боюсь, - огрызнулся он. Снова поморщился, когда я ножом полоснула по своей ладони и накрыла ей рану, смешивая кровь, а после всё-таки добавил: – Я не хочу, чтобы ты вредила себе. Χотя бы тогда, когда можно без этого обойтись.

— Чингар… – Я глубоко вздохнула, не понимая, злит меня эта его забота или умиляет. Вроде радоваться-то особо нечему, глупость же, а с другой стороны – и ругаться язык не поворачивается. – Давай как договаривались, я сама буду определять, когда можно обойтись, а когда – нет. Я этим занимаюсь немного дольше, чем ты вообще живёшь на свете. Почти в три раза подольше.

Не уверена, что про три раза вождь понял, умножения местные, по-моему, не знали, но хотя бы перестал спорить и позволил мне спокойно залатать порезы,тем более сил на это ушло всего ничего. Когда закончила, он на несколько секунд, благодаря, накрыл мою руку своей, а после принялся за свой обычный вандализм – выдирание зубов поверженным тварям.

Да уж. Не только Чингар пересмотрел своё отношение ко мне, но и я к нему как-то терпимей стала. Раньше бы точно ограничилась злым рыком в ответ на его попытку избежать лечения, да еще под таким дурацким предлогом, а сейчас ничего, объясняю, уговариваю, даже нахожу забавным. Вот уж верно – ко всему можно привыкнуть.

— А куда ты все эти клыки деваешь потом? - пoлюбопытствовала я. - Тайюн-то ты убил гораздо больше, чем поместилось у тебя на бусах.

— Юноши собирают их в тайгур и приносят в жертву, чтобы дух маря пришёл и покорился, – ответил мужчина. – Лучше всего, когда зубы тайюн даёт отец, но тогда не всем достанется.

— Что такое тайгур?

— Это узор из кожаных шнурков и клыков, сетка, - объяснил Чингар.

— Мне кажется, я такого у вас не видела, – задумалась я. - Зубы вроде только взрослые мужчины на бусах носят, а подростки нет.

— Не кажется, – подтвердил он. – Это вещь для обряда, её никому не показывают, а сам обряд – не для женщин.

И покосился так насмешливо, с ухмылочкой, явно ожидая возмущения.

Ну жди, жди, родной. Мне ваши священные обряды – в лёд забить и попрыгать сверху, я ни с каким духом объединяться не хочу. Ещё стану вот такой же большой и страшной, бр-р-р!

Пока Чингар потрошил трупы, я бродила между камней там, где тайюн появились, в поисках какой-нибудь подсказки. Не то чтобы всерьёз надеялась, но надо было чем-то заняться, а тут хотя бы видимость полезной деятельности. Это гапуру хорошо, он может в любой непонятной ситуации флегматично объедать окрестные кусты, вот как сейчас. Наглядно демонстрируя, что животные к тайюн совершенно равнодушны.

— Опа! А это ещё что? – рассеянно пробормотала я себе под нос, когда взгляд зацепился за нечто подозрительно правильной формы,темневшее между камней.