Книга Эпилог к концу света, страница 121 – Дарья Кузнецова

— И что? - не поняла я. - Ты же и без того знал, как действует моя магия, буквально посреди ритуала в прошлый раз застал. Да и почувствовал тогда очень многое, разве нет?

— Это другое, - возразил вождь.

Помолчал, прикрыв глаза, усугубляя моё недоумение: мужчина вёл себя так, будто хотел признаться в чём-то страшном, но язык не поворачивался. И я терялась в догадках, в чём именно. А еще понимала, что разговор в целом выходит очень глупый, но любопытство в этом случае оказалось гораздо сильнее раздражения.

— Ну и ладно. Только это всё равно не объясняет перемены в твоём поведении.

— Меня никто не смог бы назвать трусом, - продолжил Чингар наконец, вновь открывая глаза. – Я не боюсь смерти. А то, что делаешь ты, это страшно. Я понимаю, что никогда бы так не смог, и это... сбивает.

— А-а,то есть одно дело указывать какой-то мелкой девице, которая сильна только на словах, а тут ты сам прочувствовал? - засмеялась я. - Ну да, логично.

— Почему ты всё-таки согласилась? – продолжил он, словно не слыша моих слов.

— Согласилась на что?

— Войти в мой дом.

— Зелёна мать! – не выдержала я и села, оказавшись верхом на мужчине. - Да потому что проще было отдаться, чем бодаться дальше!

— То есть...

— То есть ты слишком много говоришь, - раздражённо перебила его и добавила, склонившись к самому лицу: – Вместо того чтобы заниматься чем-то гораздо более приятным.

Прекратить болтовню поцелуем оказалось правильным решением: мы умудрились не поругаться, а я уже была близка к тому, чтобы выйти из себя. Да и вождь отвлёкся от самокопания и принялся на практике доказывать, что согласилась я не зря и что он – хороший муж.

И доказал – так, что я вскоре вообще забыла о том, что был какой-то неприятный разговор. А потом и всё остальное забыла, кажется, вплоть до собственного имени.

Уже почти пугает то, как действует на меня близость Чингара. Особенно в те моменты, когда мужчина вдруг задаётся целью показать мне небо в алмазах. Наркотическое опьянение, эйфория на грани безумия, в которой растворяется всё – мысли, память, вопросы и всё недовольство до последней капли. От меня в его руках остаётся лишь болезненно обострившееся чувство осязания, сводящее с ума невозможной концентрацией наслаждения,и срывающийся шёпот.

И кажется единственно правильным в такие моменты – отдаваться этому мужчине без остатка, подчиняться его рукам и его желанию, стремиться стать с ним одним целым.

Бездна! Не верю, что так бывает. И не хочу знать, чем это может закончиться...

В итоге ночь настолько затянулась, что я имела все шансы проспать до полудня, но Чингар в этот раз проявил вместо заботы сознательность и разбудил. После чего бережнo отнёс моё пребывающее в блаженной расслабленности тело в ванну. Очень верный стратегический ход, иначе я бы точно не сумела заставить себя выпутаться из шкур: вчера инчир превзошёл не только самого себя, но и все мои представления о пределах собственной чувствительности.

Этим утром вождь был исключительно благодушен и доволен жизнью, уже не хмурился и явно чувствовал себя прекрасно. Насколько, что во мне сразу же очнулась паранойя и потребовала срочно вспомнить, что я вчера могла наговорить и наобещать между поцелуями и волнами наслаждения. Тщетно, детали упрямо ускользали, только тело отзывалось сладким томлением и готовностью продолжить сегодня с того места, на котором мы остановились вчера. Не прямо сейчас, но вот к вечеру...