Книга Теория механизмов и души, страница 70 – Дарья Кузнецова

Небо над городом сияло тускло и казалось ниже, чем обычно. Обычные запахи города мешались с редким, непривычным -- сладковатым, острым, свежим запахом озона. Похоже, сегодня вечером стоило ждать грозу, воздух буквально дышал электричеством. Я попыталась вспомнить, что писали об этом в утренней газете, но сообразила, что за более громкими новостями забыла посмотреть прогноз погоды. Оставалось только пожелать себе удачи: оказаться в грозу на улице -- сомнительное удовольствие.

Дом, который я намеревалась посетить в первую очередь, находился сравнительно недалеко, через пару остановок вагонной дороги. Ключи у меня свои, поэтому беспокоить обитателей лишний раз не пришлось, да и внутри я ориентировалась слишком хорошо, чтобы нуждаться в помощи: всё-таки, я здесь выросла.

Дома было тихо. Мама, надо думать, умчалась по каким-то хозяйственным делам, она вообще не любит сидеть на месте, а звуки из мастерской до прихожей не доходили: "логово" отца располагалось глубоко под землёй, как и моё рабочее место. Я спустилась по крутой лестнице, открыла незапертую дверь и обнаружила обоих мужчин -- отца и брата -- на рабочем месте.

На большом металлическом рабочем столе поблёскивала латунными деталями какая-то новенькая паровая машина. Очень компактная, меньше паромобильной, около метра в длину, опутанная паутиной прихотливо извивающихся трубочек, порой прерывающихся толстыми кругляшами манометров, выкрашенными красным вентилями и полированными рукоятками. Возле машины на высоком крутящемся круглом стуле без спинки сидел отец, как обычно ссутулившийся и изогнувшийся крюком, и что-то на ощупь крутил в недрах движителя. Тилит с сопением и тихой руганью раскурочивал ломом какую-то мятую груду металла в углу.

— Всем привет, -- бодро поздоровалась я, подпирая плечом дверь и любуясь такой знакомой и уютной картиной.

— Какие люди, -- пропыхтел брат, не прерывая своего занятия.

— Здравствуй, Финя. -- Отец бросил на меня взгляд через плечо и приветливо улыбнулся. -- Твоё неотложное дело подождёт пару минут?

— Подождёт, -- со вздохом признала я. Спрашивать, почему он подумал про дело, я не стала. Я в самом деле не так уж часто прихожу сюда, и уж точно никогда не делаю этого среди рабочего дня. Обычно к родителям я приходила вечером -- или забежать ненадолго, чтобы узнать, как у них дела, или погостить пару дней, устроив себе выходные. Тогда мы или ходили с мамой за покупками, или болтали о всякой ерунде, или всей семьёй играли в карты или какие-нибудь ещё настольные игры. -- Тебе помочь?

— Да, будет нелишне. Подержи вот здесь, -- велел он. Ещё несколько минут висела сосредоточенная тишина, потом отец осторожно высвободил руку из нутра машины и обтёр измазанные смазкой пальцы о серую тряпку, лежавшую на колене. -- Ну, рассказывай, что стряслось.

— Мне очень стыдно, но -- да, я действительно к тебе за консультацией. Лит, прекрати громыхать! -- проворчала я. -- И вообще я не уверена, что хочу говорить при этом болтуне.

— Финь, мне тогда было восемь оборотов, ты будешь до конца жизни припоминать? -- насмешливо хмыкнул брат.

— А это не принципиально, сколько тебе было. Важен сам факт стукачества, -- возразила я.

— Нет, ну подумаешь, какая трагедия -- заложили её один раз! Не кому-то ведь, родителям!