Книга Теория механизмов и души, страница 226 – Дарья Кузнецова

— И не нашёл возможным известить об этом присутствующих? -- спокойно уточнил Раседа. -- Если он умер, ожидание ничего не изменит, а если жив -- это неуважение к нам, презрение ко всем свелам и пренебрежение памятью человека, который совсем недавно занимал место Первого арра.

— Да он всё равно не придёт, -- насмешливо заметил Трода.

— Откуда такие сведения, Алес? -- поинтересовался председатель. -- У тебя есть, что сказать по делу?

— Конечно, есть. Но я скажу в свою очередь, не будем нарушать процедуру.

— Тогда в чём был смысл этой ремарки? -- вопросил Раседа, но ответа дожидаться не стал и продолжил: -- Повод для нашей встречи сегодня печален. Не только потому, что прервалась старшая ветвь рода Аото, но потому, что умер достойный Первый арр, один из самых достойных за всю историю единой Светлой стороны. Кто-то из вас не разделял его методов, его политики и его устремлений, но думаю, никто не оспорит этого факта. За без малого десять оборотов своего правления он ни разу не уронил чести Первого арра и своего рода, и заставил уважать себя даже самых ярых противников. Печально, когда уходят лучшие, и вдвойне печально, когда уходят они без следа. Кто хочет сказать? -- он опять обвёл взглядом присутствующих, и желающие нашлись.

— Финь, а, Финь, -- через пару минут толкнул меня в бок тихонько хихикающий Мух, -- как думаешь, если я инсценирую свою смерть, у меня есть шанс услышать, какой я был замечательный?

— Я тебе и так расскажу, и ребята поддержат, только намекни, -- шепнула в ответ. -- А с инсценировкой у тебя ничего не выйдет.

— Почему это? -- возмутился друг.

— Потому что терпения не хватит никому не проболтаться и дождаться похорон. Это же так весело -- заявиться к кому-нибудь из друзей, когда он считает тебя мёртвым, да? А с другой стороны, мы будем всерьёз скучать, и тебе совесть не позволит так мучить окружающих.

— Всё-то ты знаешь! -- проворчал Миришир, правда физиономия у него в этот момент была подозрительно довольная.

— Не всё, но тебя изучила неплохо, -- отмахнулась я.

В общей сложности вспоминали Верду добрым словом минут двадцать. Отдать должное, излишним многословием арры в большинстве своём не страдали, высказывались достаточно коротко, по несколько минут на человека. Впрочем, ничего нового никто из них не сказал, из чего следовал достаточно простой вывод: высокопоставленные подданные Верду искренне уважали, но более тёплых чувств он ни у кого не вызывал. Наверное, до свалившихся на голову неприятностей он был не очень-то контактным и дружелюбным типом, и сейчас изменился мало.

— Спасибо всем за сказанное, -- подвёл итог Раседа. -- Увы, помимо достоинств у Верды имелся такой недостаток, как непредусмотрительность. Или он предполагал жить вечно... В любом случае, я держу сейчас в руках Книгу Рода Аото, и хороших вестей у меня нет, -- проговорил он размеренно и качнул головой, после чего откинул край пледа, накрывавшего колени, и выпростал из складок ткани внушительный фолиант. Особенно ценным тот, впрочем, не выглядел: обычная книжица, достаточно потрёпанная. Да, видно, что старая, но кое-какие книги в моей собственной библиотеке выглядели не новее. -- Последней записи много оборотов, и значится в ней имя самого Верды Аото. Увы, наследника он не назвал.