Книга Теория механизмов и души, страница 110 – Дарья Кузнецова

Правда, практика показала, что я недооценила упрямство капитана. Я даже не успела вновь задремать, когда тишину опять нарушили шаги, и полукровка вернулся с подкреплением.

— Жалкое зрелище, -- со смешком проговорил прямолинейный доктор, разглядывая меня, и проворчал: -- Фириш, вы умная женщина, ну какого... внутреннего органа нужно доводить себя до подобного состояния?

— Это всё качка, -- в том же тоне откликнулась я.

— Вы из-за качки не могли дойти до лазарета? -- язвительно уточнил он. Капитан явно поднял Риниша с постели: тот был взъерошен, наспех одет, а на щеке виднелся след от подушки.

— Ты здесь сам справишься? -- уточнил Гичир, явно не желавший наблюдать за нашей пикировкой. -- Меня ждут в рубке.

— Справлюсь, конечно: на моей стороне абсолютное физическое и техническое превосходство, -- ту Рейн пренебрежительно фыркнул.

— Ведите себя хорошо, Фириш, -- напутствовал ту Русс и вышел. Как будто мне без этих слов было недостаточно плохо и стыдно!

— Какая недостойная мужчины мелкая месть, -- пробормотала я, хотя капитан уже не мог слышать. Зато доктор услышал и молчать не стал.

— Надеюсь, вы не начнёте буянить из духа противоречия, чтобы только насолить Гиру?

— Горите в Домне, шутники, -- буркнула я, а Риниш в ответ искренне рассмеялся.

— Шутки шутками, но он абсолютно прав. А если бы вам стало плохо дома, тоже ждали бы до утра? Или не вам, а близкому родственнику?

— Не надо сравнивать, -- исключительно из упомянутого доктором духа возразила я. -- Мне плохо, но я не умираю и вполне могла бы потерпеть. Кроме того, в Доменном в больницах есть специальные врачебные мобили, дежурящие круглые сутки, а вы здесь один.

— Да, и так завален работой, что ночной сон становится роскошью, -- продолжил ехидничать он, одновременно чем-то шурша на столе. Пришёл доктор не с пустыми руками, а с небольшим тревожным чемоданчиком, полным лекарств, и сейчас явно искал нужное. -- Чудесно, у вас даже вода есть! Вот, выпейте. Предупреждаю, вкус противный, но станет легче. Потом дам таблетку глюкозы, заедите сладеньким.

Мне в руку вложили стакан с разболтанным в воде порошком. Запах жидкость имела слабый, горький с каким-то странным оттенком.

— Что это? -- Я вопросительно покосилась на ту Русса.

— Толчёные лапки пылежорок, -- с каменным выражением лица сообщил он. Несколько секунд молча наслаждался моим недоумением, а потом добавил: -- Фириш, ну какая вам разница? Это лекарство, это действенное лекарство, а его название вам всё равно ничего не скажет. Или вы полагаете, что я намерен вас отравить? Тогда имейте в виду...

— Не думаю я ничего такого, -- поспешно оборвала его речь. -- Это простое любопытство.

И, чтобы не потерять решимости, залпом опрокинула в себя жидкость. Она действительно оказалась достаточно мерзкой -- сладковато-горькой, с привкусом каких-то духов. Горечь плеснула по горлу, рот сразу наполнился такой же горькой противной вязкой слюной. Зажав ладонью рот, я с трудом сглотнула.

— Меня сейчас стошнит, -- пробормотала, нащупывая миску.

— И не надейтесь, -- насмешливо отмахнулся доктор, явно не испытывавший никакого снисхождения к моим мучениям. -- Сами виноваты, пришли бы сразу -- выпили бы капсулу. Так что вот вам наука впредь, не надо затягивать с лечением. Нате, держите, я обещал глюкозу.