Книга Божественный яд, страница 146 – Дарья Кузнецова

— Вот как?.. — пробормотала принцесса.

— Ай-Ρииль! — с мягким укором протянул он, насмешливо глянув на невесту.

— Я просто подумала, не стану я спорить с вашей контрразведкой, — рассмеялась она и в знак примирения сама легко поцеловала жениха в губы.

Дальше поцелуев и объятий они не заходили, хотя обоим общество друг друга доставляло удовольствие. Потому что вольные нравы Илаатана — вольными нравами, но она всё же принцесса Транта и должна помнить о традициях родины. Конечно, то, что они сейчас оставались наедине и так близко, тоже было неприлично, но Мариика обозначила грань, которую не собиралась пересекать. Да и боязно было: о том, что происходит между любовниками, она знала, но лишь на словах. Сулус ей нравился — и внешностью, и умом, и мягкой обходительностью, — но всего этого явно не хватало, чтобы легко отбросить сомнения вместе с воспитанием.

И принц не настаивал. Мариика, конечно, и мысли не допускала, будто он попытается её принудить, и дело было совсем не в тени отца, защищавшей от всяческих неприятностей, просто Сулус не походил на человека, способного обойтись с женщиной подобным образом. Но он вполне мог попытаться её соблазнить, а Мариика здраво оценивала и собственную добродетельность, и привлекательность будущего супруга, а потому не сомневалась: задайся он такой целью, вряд ли она сумела бы устоять. Она и так почти сдалась несколько дней назад, когда принц впервые позволил себе нечто большее, чем целомудренные поцелуи и объятья.

Но он тогда заметил её вялое сопротивление, услышал смущённое бормотание, правильно понял неуверенную просьбу «подождать» и больше ничего подобного себе не позволял. Как мысленно иронизировала Мариика, слишком впечатлился видом стыдливо блеющей что-то невнятное невесты, которую до тех пор видел только спокойной, уверенной в себе и решительной девушкой. Но что поделать, если его ласки и собственные эмоции выбили непривычную к такому трантскую принцессу из равновесия? Её готовили к дипломатическим играм и политическому противостоянию, а не к тому, как не растаять в объятьях жениха.

Но насмешки над собой — насмешками, а Сулусу она была глубоко благодарна за его тактичность и за то, что он услышал и принял её точку зрения, пусть даже Мариика сама не была в ней до конца уверена. Это дорогого стоило, и, пожалуй, именно в тот момент она ощутила к жениху симпатию более глубокую, чем интерес к привлекательному мужчине и приятному собеседнику.

Хотя, Защитник свидетель, собственная принципиальность и эта тактичность жениха порой злили, и хотелось уже сдаться на милость победителя. Особенно серьёзный урон её самообладанию каждый раз наносило мягкое сокращение её имени на местный манер — Ρииль. А вот так, как сейчас, «моя Рииль»… Запрещённый приём. В его устах это звучало столь волнующе и почти непристойно, что каждый раз отзывалось сладким томлением внутри.

Но пока с минутными проявлениями слабости принцессе удавалось бороться. Правда, свадьбы она ждала со всё возрастающим нетерпением и была готова всеми силами способствовать тому, чтобы остальные трантки определились бы уже хоть как-то и перестали отвлекать на себя внимание. Да и дата её свадьбы до сих пор не была назначена и зависела от «свиты», а если честно и без прикрас — от того, насколько хорошо и быстро приживутся эти «подопытные мышки» на новом месте. Смешанные браки, конечно, и до сих пор случались и бывали успешными, но они возникали на периферии и осуждались обществом, пусть не до полного отторжения. А это была первая сознательная попытка переломить ситуацию.