Книга Божественный яд, страница 135 – Дарья Кузнецова

— Мне хватит тебя! — ухмыльнулся противник.

Противница. Потому что от Кутума, кажется, осталось только тело, он больше не был самим собой. Обычно через «Блудную тень» души людей виделись редкой дымкой, окутывающей всё тело целиком — у торса плотнее, на конечностях почти незаметной. Его же голова и туловище словно были заключены в одну ледяную глыбу, хорошо знакомую по прошлым встречам с теми, кто называл себя богами. Только в других телах глыба эта была больше и охватывала почти всё тело.

Впрочем… Действительно ли ничего больше не осталось?

Приглядевшись, Маран различил сквозь бликующую поверхность что-то ещё. Мятущиеся тени, клубы, пятна… Не цельный кристалл — толстая корка. Похоже, Чёрный Ветер был ещё жив, и богиня делила тело с ним.

— Хочешь сказать, что готова драться вот так? Один на один? Честно? Тебе знакомо это слово? — спросил Маран, не спеша спускаться в карду. Там, на этой ритуальной площадке, во имя богини было пролито много крови и оборвано много жизней, и это наверняка что-то для неё значило сейчас. Не просто так она стояла там и не спешила нападать.

— О честности мне говорит убийца, привыкший бить в спину?! — Лицо исказила бешеная гримаса.

…А по кокону словно прошла короткая рябь.

— Тем более странно, что о ней заговорила ты и именно сейчас. В шаге от мести за остальных потаскух, не гнушавшихся сношений с животными… так, кажется, вы обычно называли людей?

Оскорбления слетали с языка сами собой, над ними не надо было думать: он прекрасно знал все её слабые места.

Их слабые места. Все они одинаковые… были.

— Жалкая тварь! Как ты смеешь! — зашипела она, исказив мужской голос до неузнаваемости, дёрнулась вперёд… но опомнилась и с места не сошла. — Иди сюда и сражайся!

Любовь всегда была несдержанной и легко поддавалась эмоциям. Они все такими были, но при том могуществе, которым обладали раньше, это обычно становилось проблемой окружающих.

Судя по всему, основную часть своих сил она утратила, а вот вспыльчивость — нет. Тем больше вопросов вызывали её попытки сдержаться и непременно заставить его подойти.

Маран опустился на корточки рядом с краем карды, вглядываясь в камень и воздух незримой грани, и бросил:

— Подойди сама, тебе же не впервой унижаться и бегать за мужчинами.

Впрочем, незримой ли? Это просто игра света или карду от остального храма на самом деле отделяла зыбкая, едва заметная дрожащая пелена?

Кутум издал нечленораздельный звук и бросился вперёд, ведомый яростью обиженной богини, не привыкшей сдерживать эмоции.

Бросок вышел стремительным, в руке блеснула сталь длинного широкого ножа, но Маран именно этого ждал, поэтому откатиться с линии атаки ничего не стоило.

— Ненавижу. Сдохни! — заорал Кутум, бросаясь следом за противником и беспорядочно нанося удары.

Маран не спешил атаковать в ответ, хотя удобные моменты были. Его смущало то, насколько крепко держалась Любовь за уязвимое человеческое тело, явно подставляя Кутума под удар. Уж не потому ли, что оказалась привязана к этому телу против воли, не могла освободиться сама и хотела сделать это чужими руками? Он тяготил её? Или, наоборот, без него она ни на что не была способна?

От ответа на этот вопрос зависело абсолютно всё, но его не было. Поэтому Маран уклонялся и наблюдал — за противником и окружающим миром, чтобы не позволить вытеснить себя в карду.