Книга Божественный яд, страница 118 – Дарья Кузнецова

— Ида! — напомнил он, словно услышав эту мысль. — Ты меня слышишь? Зачем ты в таком случае пришла? Ты дрожишь. Пришла бороться со страхом?

— Соскучилась, — пусть едва слышно, но всё же сумела выдохнуть она и со странным удовлетворением отметила его изумление. — Хотела сегодня продолжить заниматься крылом, но одной… не то.

Ещё пару мгновений Маран с недоверчивым удивлением вглядывался в её лицо, словно искал что-то и не находил или, наоборот, нашёл что-то, чего не ожидал встретить. А потом сделал то, чего Иде отчаянно хотелось: поцеловал.

В первое мгновение осторожный и даже неуверенный, очень быстро поцелуй стал глубоким и жадным — когда Ида пылко и охотно на него ответила, подалась навстречу, обвила мужчину руками за шею.

Маран в ответ на это тоже позволил себе поддаться желаниям. Ладони его скользнули под кутру, огладили талию, наслаждаясь прикосновением к бархатистой нежной коже. Ида прерывисто вздохнула сквозь поцелуй и — не стала возражать, когда мужчина прижал её теснее, упиваясь податливостью и сладкой дрожью возбуждения, которой отзывалась она на прикосновения.

Как он вообще умудрился спутать это со страхом?..

Идана без возражений позволила, не прерывая поцелуя, стянуть с себя кутру и подвязанный под волосами платок, давая волю мягкому золотистому облаку.

Но прежде, чем взяться за ленты, которые удерживали юбку, Маран решил дать ночной гостье ещё один шанс уйти. Именно потому, что делать этого не хотелось, а от мысли, что сейчас девушка опомнится и сбежит, охватывала колючая злая досада.

Отпускать её не хотелось, и виной тому были совсем не желания плоти. Собственное тело он воспринимал исключительно как инструмент и прекрасно сознавал грань между его желаниями и стремлениями разума. Сейчас тело… О да, он желал эту трантку до боли, и от вожделения без малого темнело в глазах.

Но не только тело требовало удержать её здесь. Он знал пределы своего самоконтроля и точно знал, что сумеет, если будет нужно, не зайти дальше поцелуев. И эта перспектива казалась несравнимо более приятной, чем отпустить её вовсе. Пусть останется. Пусть будет рядом. Пусть рассказывает ему об этой своей геометрии, техномагии, да о чём угодно! Главное — не уходит.

Он прервал поцелуй, не размыкая объятий, отстранился совсем немного — так, чтобы ловить губами учащённое дыхание, и тихо спросил:

— Ты же понимаешь, что мы сегодня не будем разговаривать о магии?

Идана пару раз осоловело моргнула, не понимая, чего от неё хотят, а потом рассеянно ответила:

— А что, ты собирался?..

Маран усмехнулся столь наивно-искренней провокации, мягко огладил талию Иды, скользя ладонями по ткани юбки, и лишь большими пальцами очерчивая полукруг на открытой коже. С удовлетворением отметил и последовавший за этим прерывистый вздох, и то, как напряглись её пальцы, впиваясь в его плечи. Потом, продолжая одной рукой удерживать её за талию, второй провёл вверх по спине, огладил шею, отвёл волосы в сторону, чтобы склониться к уху и негромко ответить, щекоча дыханием:

— Сейчас я собираюсь тебя раздеть. Медленно. С удовольствием. Полностью.

Вместо ответа у Иды вырвался только тонкий жалобный всхлип, в котором при доле фантазии можно было услышать просьбу и его имя. На фантазию Маран не жаловался, а потому мягко потянул трантку немного в сторону, туда, где стоял стол и горел свет. Можно было подхватить её на руки и унести в спальню, но… зачем, если спальня далеко, а здесь есть чудесный мягкий ковёр и шёлковые подушки?