Книга Ищейка, страница 169 – Дарья Кузнецова

— Не знаю. Такое… странное ощущение… — я не понял сопутствующей эмоции — что-то вроде растерянности, — и попытался уточнить. В ответ эмоция только усилилась, но никакой расшифровки не последовало. — Я даже не знаю, с чем сравнить! — она кинула на меня мимолётный взгляд, необычная эмоция окончательно вытеснила в ней все остальные. А я окончательно отчаялся понять, поэтому тоскливо вздохнул и прислушался к рокоту грозы. В нём чудилось что-то тревожное, что-то неправильное. — Мне кажется, мы как-то можем мысленно общаться, только я не могу понять. У него в основном не слова, а образы, и какие-то совершенно нечеловеческие!

— А чего ты от стихии хочешь? — хмыкнула вторая. — Хорошо хоть, образы есть!

Я уже, было, вознамерился прервать этот странный разговор и позвать-таки Её с собой в небо, как неясная тревога превратилась в чудовищной силы удар грома и странный зов, которому невозможно было противиться. Зов о помощи.

Я торопливо расправил крылья, намереваясь раствориться, чтобы взлететь быстрее. Но меня опередило что-то яркое и огромное, мгновенно взмывшее над крышами. Брат-Враг взлетел вверх, намереваясь упасть на город. Я почувствовал Её испуг и страх двуногой, стоявшей рядом, услышал их вскрик и понял, что по каким-то причинам я должен не позволить этому случиться. Вспомнив свой странный реальный сон, я даже понял, что происходит с Братом-Врагом, и, растворившись, бросился ему навстречу.

Две стихии столкнулись в небе. Несколько коротких мгновений длилось странное состояние единения, противоречащего всем законам магии и разума; чудовищное противоборство, подобное столбу обезумевшего, завёрнутого в спираль ветра, соединяющего смерчем небо и океан. Игра двух бесконечно далёких сил, не способных принести друг другу какой-либо вред, да и не желающих этого, но способных уничтожить всё, что попадётся на пути. А потом безумное сплетение океанских вод и первородного пламени вновь распалось на двух драконов.

Брат-Враг признал моё право старшинства; здесь и сейчас, на этом клочке суши меня было больше. И мы оба отправились на зов.

Сознание возвращалось постепенно.

Вернее, не так. Сначала был сон. Или не сон?

Я сидел в знакомом месте у Рассветного порта, на крупном валуне в полосе прибоя. Насквозь мокрая рубашка тяжело липла к телу, равно как и закатанные до колена брюки, но в данный момент это не было неприятно. Дождя не было, и от воды поднимался туман, судя по всему, намеревавшийся остаться всерьёз и надолго.

— Мне тоже тут очень нравится, — прозвучал тихий, очень необычный голос: проникновенный, мягкий, как шелест дождевых капель по крыше. Моего плеча коснулась невесомая тонкая ладошка, и рядом на камень опустилась, осторожно меня потеснив, хрупкая фигура. Вздохнув, я поднялся, обернулся к ней и присел на корточки, не обращая внимания на накатывающие волны, взял холодную ладонь в свои. Это была девочка лет двенадцати, с тёмными волосами, очень светлой кожей и яркими серыми глазами. Девочка щёлкнула меня по носу и улыбнулась; настолько светло и радостно, что я не удержался от ответной улыбки. — Ты хороший, — сообщила она.

— Спасибо, — я даже не знал, что ещё ответить на столь непосредственное заявление.

— Мне страшно, Блэйк, — она вдруг помрачнела и вздохнула. Совсем по-взрослому.