Книга Ищейка, страница 161 – Дарья Кузнецова

Мир вокруг был чётким и очень послушным. А ещё в теле появилась странная пружинистая лёгкость, заставившая вспомнить о той злополучной тренировке, на которой я умудрился победить Гончую, и о которой за всей суетой успел подзабыть, так и не расспросив больше никого. Всё это чем-то похоже на состояние «истончения реальности»; только эйфории от каждого вдоха нет. А вот ощущение лёгкости и подвижности, кажется, куда более объективное.

Прерывая мои мрачные размышления на тему «а что же такими темпами будет дальше?», зашевелилась художница. Потянувшись всем телом, она, кажется, проснулась, потому как поспешила натянуть сползшее на талию одеяло до плеч, а потом настороженно покосилась на меня. Заметив, что я не сплю, смутилась, опустила взгляд и попыталась эдак ненавязчиво отстраниться.

Вот и пойми после этого женщин.

Тяжко вздохнув на судьбу, заставившую меня всё-таки начать шевелиться, я перекатился набок, походя вновь искренне удивившись непривычной лёгкости, с которой давалось каждое движение, и, крепко обняв девушку за талию и прижав к кровати, напрочь лишил её возможности втихаря ретироваться.

— И куда мы собрались с утра пораньше? — полюбопытствовал я, опуская тот факт, что уже, собственно говоря, далеко не утро.

— Ну… — смущённо пробормотала Марена, обеими руками инстинктивно вцепившаяся в одеяло.

— Побег, равно как и попытка побега, являются уголовными преступлениями, — не удержался я от ехидной ухмылки. Она залилась краской до кончиков ушей. — Марена, сколько можно? — не выдержал я. — Брось сейчас же эти глупости! Или ты правда думаешь, что я тебя куда-нибудь когда-нибудь отпущу?

— Блэйк, ты — чудовище, — проворчала она. — С тобой невозможно…

— Блэйк! Ты где?! Мы же договорились! — громкий голос даймона, несколько приглушённый расстоянием, заставил меня со стоном уронить голову на плечо художнице.

— Вот это — чудовище! А я пока ещё только учусь, — проворчал я. — Пойду я его правда встречу, а то он мне полдома разнесёт. А ты потом к нам присоединяйся, я подозреваю, на кухне, — я чмокнул художницу в кончик носа. — Буду тебя знакомить с самым невыносимым созданием в этом городе, а то у тебя, кажется, появилось подозрение, что на этот титул претендую я.

— Может, не надо? — с сомнением вздохнула она.

— Что значит — не надо? — возмутился я, уже натягивая брюки. — Марена, в самом деле, что за глупости? Чего ты так боишься? — поинтересовался я, обходя кровать и опускаясь рядом с ней на корточки. — Он на самом деле забавный, хотя и…

— Да я не про то!

— А про что?

— Не знаю, — вздохнула она. — Наверное, просто всё слишком быстро. И вообще… Откуда я знаю, как этот твой невыносимый друг отреагирует?

— Глупости, — я ободряюще улыбнулся. — На тебя невозможно негативно реагировать, потому как нельзя сердиться и хмуриться на чудеса. Вроде тебя или золотого дождя.

— Ты мёртвого уговоришь, — вздохнула она, пытаясь спрятать улыбку.

— Блэйк, твою ж Силу! — голос доносился уже из коридора: судя по всему, даймон устал ждать и высунулся из библиотеки. — Не говори мне, что тебя нет дома!

— Увы и ах, я специализируюсь исключительно на живых очаровательных художницах, — насмешливо фыркнул я, поднимаясь и выходя из комнаты. Почти возле двери уже столкнулся с до крайности взбудораженным Аморалесом, от которого так и несло желанием поделиться какими-то ужасно важными новостями.