Книга Абсолютное оружие, страница 91 – Дарья Кузнецова

— Чего тебе? — вздохнул я, с закрытыми глазами откидываясь на стену и даже не глядя на фантома. В голове слегка плыло, мир вокруг неустойчиво покачивался, но в остальном состояние было гораздо более удовлетворительным, чем несколько секунд назад. Только навалилась тяжесть, навскидку оцененная мной где-то в восемь атмосфер. То есть, встать я мог, но с трудом, и делать это очень не хотел.

— Ну и вид у тебя, приятель, иные на костёр в лучшем виде восходят, — насмешливо фыркнул док. — Зайди ко мне, дело есть.

— А подождать оно не может?

— Нет, сейчас самое время, — сообщил Млен и ушёл. Слать проклятья вдогонку было лень, да и глупо. Поэтому я осторожно соскрёб свою телесную оболочку с упругого напольного покрытия и потащился к аккуратно сложенной в углу рубашке и кителю. Про душ сейчас думать было почти противно. Рубашку я натянуть осилил, а вот на китель посмотрел и только поморщился; тратить драгоценные остатки сил на всякие глупости не хотелось, а на устав мне сейчас было плевать с крыши здания Совета.

Пока доплёлся до медицинского блока, кое-как пришёл в себя. Организм начал оправляться от стресса; теперь бы ещё поспать как следует.

— Ну, чего тебе? — мрачно поинтересовался я у стоящего почти посреди комнаты дока. Правда, заметив краем глаза сжавшуюся за рабочим столом фигурку, понял, что вариантов немного. Медик подтвердил подозрения, с мерзкой ухмылкой кивнув на Экси. — Млен, скажи словами, а? Ты же знаешь, намёков я не понимаю, — поморщился, избегая смотреть в сторону девушки. Мне было элементарно страшно; если она здесь, значит, я сделал что-то такое, что вынудило её обратиться за медицинской помощью. Да, наверное, меня винить не в чем, но… только-только всё более-менее наладилось, а тут вновь та же история.

Мне не хотелось сейчас со всем разбираться. Было гадко, тошно и очень хотелось спать. Впрочем, моего мнения никто не спрашивал. Механически повинуясь доку, я бросил китель на спинку стула, послушно сел, запрокинул голову, не вполне понимая, что он собирается делать. А когда он сделал, возражать стало поздно.

— Зачем? — не находя в себе сил даже разозлиться толком, мрачно спросил я, осторожно пробуя наполненный множеством запахов живой воздух, от которого успел уже отвыкнуть.

— За надом, — отмахнулся Млен, и стремительно вышел. Впрочем, долго мучить неизвестностью не стал; фантом объяснил всё более чем конкретно.

— Ну и зачем нужны враги при таких друзьях? — поинтересовался я у закрытой двери, не зная, то ли я должен засмеяться, то ли разозлиться и всё-таки выломать эту несчастную дверь. Хотя я и не уверен, что в нынешнем состоянии у меня это получится, мне бы выспаться для начала. Но ведь этому никто не мешает?

Хм. Оптимист. Кому-то точно спать не хочется. И вообще, кажется, этому «кому-то» всего произошедшего показалось мало, и хочется ещё острых ощущений. Вот зачем она со мной разговаривает, да ещё извиняется? И так приходится дышать через раз; резко вернувшееся обоняние обострилось почти болезненно, воздавая за долгое бездействие.

Утешая Экси заверениями, что завтра нас отсюда выпустят, я несколько лукавил. Если Млен сообщил о «заговоре», тут наверняка не обошлось без Кирша, и, боюсь, даже Ханса; от холодного на этом корабле невозможно что-либо скрыть. И уж тем более, Талеса, второго помощника; этот казалось бы, взрослый разумный человек, когда речь заходит о розыгрыше или каком другом неуставном безобразии, превращается в неугомонного подростка. И, конечно, добрые друзья по-братски разделят между собой вахты «приболевшего» капитана. А что я приболел, это Млен кому хочешь докажет, ещё и жаловаться начнёт, что лечиться не хотел. А для надёжности может и в самом деле какую-нибудь заразу организовать, которая в моём организме не сразу сдохнет.