Книга Венец безбрачия, страница 73 – Дарья Кузнецова

— Залезай, я тебя понесу.

— Да я не в этом смысле, просто… — я запоздало сообразила, что фактически напросилась на помощь, и устыдилась.

— Просто пожаловалась, я понял. Зоя, мне не тяжело. И проще предотвратить проблему, чем потом её решать.

— Какую проблему? — уточнила я, опять устраиваясь на худой спине Менгереля.

— С твоей сломанной рукой, ногой или шеей, — невозмутимо ответил он. Контраргументов опять не нашлось. — Держись, пожалуйста, нормально. Мне так неудобно, ты на одну сторону перевешиваешь.

— А твоё плечо?

— Да зажило оно уже, у нас хорошая регенерация, я говорил. Особенно, всякие кожные повреждения быстро затягиваются, а этот ожог только выглядел страшно, — отмахнулся мужчина.

— Это хорошо, — задумчиво проговорила я. — Интересно всё‑таки, откуда у меня взялся тот пистолет и как я умудрилась убить Сартанара?

— В свете последних событий у меня появились некоторые сомнения, — задумчиво отозвался он.

— Надеюсь, ты не решил, что я всё это сделала сознательно и самостоятельно? — с опаской уточнила я.

— Нет, не в этом дело, — успокоил меня демон. — В силе воздействия. Заставить индивида убить кого‑то, если индивид на это психологически не способен, почти так же сложно, как заставить убить себя. И это уж точно сложнее, чем сломать чары знака кьяри.

— Подожди, а как же ваши рабы?

— Ну ты сравнила, — хмыкнул он. — С рабами воздействие идёт грубое и примитивное, исключительно на физическом уровне, непосредственно на тело, и сознание в процессе никак не участвует. Так, конечно, проще, но это воздействие такие следы оставляет, что не заметить их просто невозможно. А я совершенно уверен, что тебя хотели подставить, иначе это просто не имеет смысла. Так вот, чтобы перебороть сопротивление разума, нужно нешуточное усилие, и одновременно с преодолением привязки Санса… на это способны не более десятка демонов, и я практически уверен, что им это не надо. А если настолько ярого сопротивления нет, задача становится гораздо проще, и спектр подозреваемых сильно расширяется.

— Это же плохо, разве нет?

— Это очень хорошо, потому что тогда в круг подозреваемых попадают несколько существ, у которых есть понятные мотивы и достаточно беспринципности, — возразил мужчина.

— Но я ни с кем даже не разговаривала, кроме Люналы и этого Арвинара!

— Совершенно не обязательно разговаривать. Ему достаточно было просто тебя увидеть и запомнить, а воздействовать он мог издалека и опосредованно, через какой‑нибудь предмет — проводник в кабинете. Причём предмет этот мог оказаться там много раньше.

— Но почему Санс себя от этого не защитил? И на меня не наложил никакого запрета? Получается, любой желающий легко мог сломать этот медальон и сделать со мной что угодно? Хороша защита!

— Потому что это Санс, — вздохнул он. — Незаметно сломать медальон невозможно, нужно разорвать связь, а не заметить этого он бы не мог. Предваряя твой следующий вопрос, это никак не мешало подставе: после смерти партнёра связь и так разрушается, и понять причину этого обрыва невозможно уже через несколько минут. Возвращаясь же к Сартанару, он любил рисковать и опрометчиво сочетал это качество с редкой самонадеянностью. И если при решении каких‑то стратегических вопросов он мог перестраховываться и осторожничать, то к собственной безопасности относился наплевательски. Когда живёшь достаточно долго, начинаешь забывать, что ты смертен, а мои напоминания об этом факте он предпочитал игнорировать.