Книга Венец безбрачия, страница 65 – Дарья Кузнецова

Ассоциативная цепочка выстроилась быстро, и тут же вспомнился наш ведущий инженер проекта: старичок "божий одуванчик", в интеллигентных очочках и с палочкой. Который, говорят, ещё с Королёвым, светлая ему память, Сергеем Павловичем за руку имел честь и удовольствие поздороваться. Так вот, у меня буквально встал перед глазами этот умный ироничный мужчина, когда‑то в далёкой юности занимавшийся любительским боксом и пол жизни проведший в закрытых НИИ и КБ. Стоило сложить этот образ с образом ползущего позади меня демона, и мне резко сделалось не по себе.

Нет, я ничего не имела против умных интеллигентных мужчин, даже наоборот, но… в сложившихся обстоятельствах я бы предпочла компанию опытного, пусть и не шибко умного, боевика. Такого, с пудовыми кулаками, пылающим взглядом и единственной извилиной, заточенной под убийство всего живого на пути.

Определённо, лучше бы я продолжала считать его отмороженным безжалостным психом! Тогда бы я боялась только его.

— Только не говори мне, что тебе тоже страшно, — вздохнула я.

— Страх — это слишком сильное чувство. Нет, не страшно, просто мне очень не нравится эта ситуация, и я хочу поскорее вернуться домой. Собственно, как и ты. Поворачивай направо, — скомандовал он. Я повернула, и тоннель, кажется, начал расширяться.

— Как ты здесь ориентируешься? — мрачно поинтересовалась я, через несколько метров поднимаясь на ноги.

— Это… нечто среднее между чарами и чутьём, — отозвался он. — Не волнуйся, не заблудимся.

— А что мне волноваться, я‑то уже давно заблудилась. Как только ваши головорезы Славку схватили, так сразу и заблудилась. Погоди, — остановила я вознамерившегося продолжить путь демона. — Помоги мне, пожалуйста, с платьем.

— Чем?

— Подол укоротить. У тебя когти острые, уж тряпку‑то должны взять.

Он невнятно хмыкнул в ответ, но возражать не стал, и с поставленной задачей при моём посильном участии справился довольно быстро. Не знаю, как всё это теперь выглядело, но мне по крайней мере стало значительно удобнее, грязный промокший подол перестал облеплять ноги, угрожая падением. Тряпку я без раздумий бросила там же, где она была отрезана, и мы продолжили путь.

Катать меня Менгерель больше не стал. Но, кажется, из чисто практических соображений: бежать было попросту негде. Мы то карабкались по каким‑то лестницам, то спускались, то опять ползком протискивались в какие‑то щели. Желание поговорить и выговориться осталось где‑то позади, вместе с подолом платья, чувством времени и пространства. Казалось, этот тёмный лабиринт никогда не кончится, и так мы здесь и сгинем. Очень хотелось пить, немного — есть. А радовало только одно: здесь почему‑то было достаточно тепло.

Вернее, нет, была ещё одна вещь, которая выглядела приятной на фоне всех прочих: здесь было пусто, нам по пути не встретилось ничего живого. А некоторые ходы до боли напоминали крысиные лазы. Для таких огромных крыс, с собаку размером.

Никогда не страдала фобиями, не боялась темноты и замкнутого пространства, да и к крысам относилась спокойно, но сейчас я про них вспомнила совершенно напрасно. Стоило только подумать о возможности встретиться с кем‑нибудь зубастым и голодным в этой узкой норе нос к носу, как мозг решил наверстать упущенное. Сразу стало остро не хватать воздуха, а в темноте начали чудиться какие‑то мельтешащие тени.