Книга Венец безбрачия, страница 23 – Дарья Кузнецова

— Ты действительно думаешь, что я могу это сделать? — фыркнула я, пытаясь отвлечься от мерзких ощущений.

Нет, мерзкими были не сами прикосновения; тем более, он ведь пока не делал ничего даже самую малость неприличного. Просто тёплая рука на талии.

Мерзким был подтекст.

Всю свою жизнь я была уверена, что никогда не лягу в постель с мужчиной ради выгоды. Меня так воспитали, что это гадко и неправильно. В нашей семье (что, впрочем, неудивительно) никогда не царили пуританские нравы, но вот подобная меркантильность презиралась и порицалась. Да, я собираюсь делать это не за деньги или должность, а ради спасения дочери; но почему‑то это совсем не утешало. Я ведь совершенно ничего не чувствовала к этому мужчине, почти не знала его, и в то же время он мог делать со мной то, что ему хотелось.

Я даже отвращения к нему не могла почувствовать, будь проклята моя рассудительность и привычка разбираться в чужих мотивах. Я прекрасно понимала, что он обходится со мной весьма гуманно, что меня могли ждать куда более серьёзные неприятности, что он даже по — своему благороден, что он не обязан помогать мне из альтруистических соображений, что я готова была поступиться не только гордостью, но вообще чем угодно, и он это прекрасно понимал, но не воспользовался. Но понимание никак не влияло на терзающую меня совесть. Или гордость?

— Я могу помочь, — с готовностью, будто именно этого ответа ждал, тихонько мурлыкнул мне прямо в ухо демон, и я поёжилась от побежавших по спине мурашек. — Надо расслабиться.

На этом обе ладони мужчины нырнули под футболку, поддразнивая неторопливыми уверенными прикосновениями.

Я честно попыталась. Выкинуть из головы все мысли, просто сосредоточиться на ощущениях, постараться почувствовать к мужчине хоть что‑то хорошее — уважение, симпатию, эстетическое восхищение. Попытаться воспринимать происходящее как массаж, как чисто механический процесс, никак не связанный с духовной близостью. Не как продажу собственного тела.

— Вот и умница, — вкрадчиво похвалил он, стягивая с меня футболку и медленно расстёгивая джинсы. — Не бойся, тебе понравится.

Почему‑то сейчас мысль о том, что демоны не врут, меня совершенно не радовала.

— Кажется, мы немного ошиблись в формулировке договора, — в странное состояние пустоты и подвешенности между сном и реальностью, в котором я пребывала, удивительно органично вплёлся тихий голос.

— Как? — машинально уточнила я, поскольку продолжения не последовало. В голове совершенно не было мыслей, я даже не вполне отдавала себе отчёт, где нахожусь и с кем разговариваю.

— Это мне надо было просить защиты от физического вреда, — в голосе звучало веселье. — Но кто бы мог подумать, что такая логичная и рассудительная девочка на поверку окажется такой горячей особой.

И меня накрыло осознание. Махом, волной; воспоминаниями, ощущениями и мыслями.

Самое гнусное, что, кроме себя, винить было некого. Нет, можно было свалить всё на демона, но это было бы самообманом. Он‑то как раз сдерживал все свои обещания: был исключительно осторожен и предупредителен. А за то, как я вела себя в его руках, стоит корить только себя. Впрочем, стоит ли?

Человек слишком недалеко ушёл от животного, чтобы разум мог управлять рефлексами и инстинктами. Сдерживать их, не совершать каких‑то звериных поступков — возможно. Но всегда и у каждого есть та грань, за которой разум не способен справиться с гормональной бурей.